— Ты сейчас устроил себе прекрасное испытание, Мальстен, — с невеселой усмешкой продолжил Сезар. — Ты сделал мощный шаг и даже кое-чему научил меня самого. Но об этом поговорим позже, сейчас важно продолжить наше обучение с того, с чего мы его начинали. Лучшего шанса пока не представится, поэтому будем использовать момент. Вставай!

— И у тебя получилось? — сочувственно поморщившись, спросила Аэлин. Ее спутник невесело улыбнулся, тут же поняв, что полностью повторяет снисходительное выражение лица своего наставника.

— Да, получилось, — вздохнул он. — Не могу сказать, что с первого раза. И не могу сказать, что я в тот день хорошо себя проявил. Знаешь, на деле я уверен, что именно тогда в чьем-то сознании в Хоттмаре зародилась первая мысль о присутствии данталли в герцогстве. Я действительно был неосторожен, во мне играла дурацкая юношеская гордость, я хотел впечатлить Сезара. Это мне, надо сказать, удалось, но в остальном…

— Он был слишком строг к тебе, — покачал головой Аэлин.

— Он делал все, чтобы превратить меня в того, кто я есть сейчас.

— В этом твой учитель преуспел, с этим не поспоришь, — согласилась охотница. — Но его методы… не могу сказать, что одобряю их.

— Других не было, — нахмурился Мальстен. — Возможно, будь я терпеливее к его замечаниям, не старайся я так доказать ему свою устойчивость и силу, все было бы иначе. Я стараюсь не думать об этом, потому что изменить уже ничего нельзя, но разве можно окончательно изгнать из головы мысли о том, что моя заносчивость и самоуверенность послужили причиной гибели моих родителей и Сезара?

Аэлин болезненно поморщилась, прекрасно представляя себе, какое чувство вины, должно быть, испытывает ее спутник сейчас. Она хотела бы уверить его в том, что он здесь ни при чем, однако не могла этого сделать: по рассказу выходило, что именно тот самый поступок действительно мог породить в чьей-то душе мысли о присутствии данталли в Хоттмаре. Это озвучить Аэлин тоже не могла — не хотела ранить чувства Мальстена. А ведь он при этом, должно быть, ждал от нее хоть какого-то ответа.

— Аэлин, я не идиот, — хмыкнул кукольник, словно прочитав мысли спутницы. — Я не жду, что ты сейчас меня уверишь в моей невиновности.

— Мальстен, я…

— Я знаю, не говори ничего, — хмыкнул он. — Просто, наверное, мне хотелось рассказать об этом кому-то, кто будет знать, кто я. Говорить об этом с Бэстифаром не было никакого смысла: он не сумел бы понять, потому что у него были весьма напряженные отношения с семьей. Да и о своей жестокости или о своих ошибках, насколько мне известно, Бэс никогда не сожалел. Он никогда не корил себя за то, что делал. Наверное, Тео верно заметил, что мы с ним похожи, потому что оба можем быть жестокими, только я… гм… моралист.

Аэлин понимающе усмехнулась.

— Как по мне, так это делает тебе честь, — чуть помедлив, она решила добавить, — Мальстен, спасибо, что рассказал мне. И ты прав, я могу понять тебя. Знаешь, каждый из нас совершал в жизни ошибки, за которые потом жестоко укорял себя. Я думаю, без этого невозможна сама жизнь, и это делает нас людьми.

— Только я не человек, — хмыкнул кукольник.

— Я надеюсь, сейчас ты сумеешь понять меня правильно, — улыбнулась она, — но ты куда человечнее, чем многие из тех, кого мне приходилось встречать.

Данталли внезапно поморщился: слова спутницы одновременно сбросили огромный камень с его плеч и показались резкими, как удар, сбивающий дыхание.

— Спасибо… — только и сумел сказать он.

Аэлин смущенно зарделась, вдруг почувствовав, что за этим словом кроется куда больше, чем она могла вообразить. Резко поднявшись на ноги, она устремила взгляд на предстоящую дорогу. Мальстен, понимая ее настрой двигаться дальше, также поднялся со своего места и накинул плащ, который сейчас показался страшно холодным, остыв на осенней земле.

— Нам бы двигаться в путь, — кивнула Аэлин. — До темноты, думаю, сумеем добраться до Хостера, а там можно будет остаться на ночлег. Возможно, встретим работу по моей части и что-то заработаем.

— Что ж, тогда не будем медлить. Как знать, может, на этот раз Тарт нам улыбнется, — данталли накинул на плечо сумку и указал прямо перед собой. Однако, чуть помедлив, он задумчиво нахмурился и кивнул, соглашаясь с собственными мыслями. — Только если Хостер покажется тебе хоть немного подозрительным, скажи об этом, идет?