Бэстифар нахмурился, но ничего не сказал в ответ, лишь приобнял Кару крепче, понимая, что сейчас столкнулся с одним из тех немногих моментов, когда ни его доводы, ни его собственные предчувствия никак не могут успокоить собеседницу. Бэстифар не мог с уверенностью сказать, что разделяет страхи женщины, однако некое предчувствие, природу которого он был не в силах объяснить, ворочалось и в его душе.

Урбен Леон вздрогнул от негромкого стука в дверь своего кабинета и, прочистив горло, постарался как можно увереннее и громче произнести: «Войдите!». Слово далось ему не без труда: вот уже десять дней — с того самого момента, как состоялся разговор с Бенедиктом Колером после смерти пятнадцати жрецов олсадского Культа — каждый шорох заставлял старика вздрагивать, а на то, чтобы сохранять в голосе твердость, уходили все его силы.

Дверь открылась, и на пороге появились Иммар Алистер и Ренард Цирон. Взгляд старшего жреца Олсада на мгновение задержался на слепом воине хоттмарской команды, и тот будто бы почувствовал это, учтиво кивнув старику, чем невольно заставил холодок пробежать по спине оного.

— Братья, — Урбен одарил вошедших долгим кивком, надеясь, что ему удалось не выдать своего раздражения при виде успевших набить оскомину верных псов Бенедикта Колера.

— Жрец Леон, мы пришли сообщить вам, что покидаем олсадское отделение, — бесстрастным голосом, от звука которого непроизвольно хотелось поежиться, отчеканил Ренард. Старик постарался не показать облегчения, которое он испытал, услышав эти слова, хотя в глубине души и понимал, что слепая ищейка прекрасно улавливает любое проявление лжи, поэтому все усилия, брошенные на обман, можно было считать тщетными.

— Пришли новые вести из Крона?

— Да. Перед самым рассветом эревальна получила сообщение из Сельбруна от жреца Колера. Мы передали ему свои наблюдения по поводу данталли, они сейчас рассматриваются. Нам же приказано отправляться во Фрэнлин по особому заданию. Приказ жреца Бриггера о неразглашении информации о прорывах сквозь красное остается в силе.

— Понимаю, — кивнул Леон.

— Мы отбудем тотчас же после этого разговора. Все необходимое уже собрано. Благодарим вас за оказанное гостеприимство, — продолжил Ренард. Иммар стоял подле него, точно верный страж, и не произносил ни слова. Урбен бросил на жреца Алистера почти умоляющий взгляд, надеясь, что он — как менее отталкивающий собеседник — возьмет инициативу разговора на себя, однако тот никак не отреагировал.

Старик прерывисто вздохнул и нервно перебрал пальцами.

— Есть новости по поводу того демона, который… — он запнулся, выжидающе взглянув на посетителей.

— Теперь этот данталли и все, что его касается — не ваша забота, — строго отозвался Иммар, тут же заставив Урбена поморщиться. Он понял, что ошибался: приязни или чего-то отдаленно похожего на приязнь среди группы Колера у него не вызывал ни один жрец.

Тем временем Алистер продолжал:

— Этот данталли представляет огромную опасность. Теперь им занимается головное отделение Культа, работу будет курировать лично Бенедикт Колер. Вы лишь обязаны докладывать напрямую жрецу Бриггеру, если узнаете новые подробности истории гибели ваших людей или услышите о появлении в городе двух лиц, попадающих под наши ориентировки. На этом все.

Леон облизал пересохшие губы и отрывисто кивнул.

— Что ж, я вас понял, — сдержанно отозвался он, хотя дрожь в его голосе была отчетливо слышна. — Тогда остается лишь пожелать вам удачной дороги, братья.

— И заверить нас, что исполните предписания, которые только что получили, — прошелестел Ренард Цирон.

— Всенепременно, — бегло отозвался Урбен.

Услышав это, члены команды Колера поспешили покинуть кабинет старшего жреца.

Лишь когда шаги Ренарда и Иммара затихли в коридоре, Леон смог облегченно выдохнуть. Усталость, скопившаяся за время пребывания команды Колера в Олсаде, тяжело надавила на плечи, и старик рухнул в свое кресло, подобно безвольной кукле, тут же забывшись глубоким сном без сновидений.

Стремительные шаги по направлению к клетке ворвались в повисшую после ухода некроманта напряженную тишину, растянувшуюся почти на час. Все это время пленники не произносили ни слова: каждый из них пребывал в своих мрачных раздумьях и пытался бороться со своими страхами. Время для пойманных данталли и охотницы будто бы замерло и запустилось вновь только теперь, когда к их темнице стал кто-то спешно приближаться.

Заслышав торопливые шаги, Мальстен невольно загородил собой Аэлин: что-то подсказало ему, что от нынешнего их визитера ничего хорошего ждать не следует. Уже в следующее мгновение он убедился, что не ошибся — к клетке приблизился Филипп с арбалетом наизготовку, глаза его пылали, казалось, еще большей злобой, чем раньше, хотя трудно было вообразить, что это вообще возможно. Однако на этот раз его основной гнев был направлен не на демона-кукольника: юноша будто бы смотрел сквозь него и буравил ненавидящим взглядом молодую женщину за его спиной.