Бенедикт устало вздохнул, вымученно улыбнувшись юным последователям.

— Братья мои, при всем уважении к вашей любознательности, я прибыл сюда только что и предпочел бы отвечать на вопросы после хотя бы пары часов отдыха с очень долгой изнурительной дороги, — отозвался он.

— Мы понимаем… но жрец Колер, хотя бы… — наперебой вновь заголосили молодые жрецы, заставив Бенедикта прерывисто вздохнуть.

Киллиан нахмурился, качнул головой, поморщившись от боли в простуженной шее, и выступил чуть вперед, оттесняя группу молодых последователей от своего наставника.

— Чем быстрее вы дадите нам завершить дела, тем быстрее жрец Колер сумеет ответить на все ваши вопросы, — сквозь зубы процедил он. — Поэтому расступитесь и наберитесь терпения… братья… — последнее слово он процедил особенно ядовито.

Группа жрецов недоуменно уставилась на Киллиана, вмиг переведя взгляды на Бенедикта. Колер приподнял руку в останавливающем жесте.

— Мой юный друг совершенно прав, — примирительно кивнул он. — Прошу вас усмирить любопытство еще на некоторое время, на все вопросы я отвечу потом. Сейчас у нас есть несколько неотложных дел. Доброго вам дня, братья.

Не дожидаясь нового шквала вопросов, Бенедикт протиснулся сквозь компанию молодых жрецов, и Харт спешно последовал за ним.

— Не понимаю, — хмыкнул он, когда группа вопрошающих осталась позади. — В Олсаде вы ведь могли едва ли не одним словом заставить любого жреца подчиниться вам и моментально умолкнуть. Во встречных отделениях Культа по дороге — тоже. Каждое ваше обращение к коллегам… то есть, к братьям, напоминало приказ, а здесь…

— Здесь я говорю с молодыми последователями, как неуверенный в себе сельский учитель? — с кривой ухмылкой спросил Колер, заканчивая мысль подопечного. Харт прищурился.

— И как с вашей прямолинейностью можно выработать в себе почтение к старшим? — ухмыльнулся он. Бенедикт развел руками.

— Даже если б ты сказал это мягче, сути вопроса это не изменило бы, так ведь?

Жрец Харт пожал плечами.

— Пожалуй, не изменило бы. Так отчего же здесь ваше поведение так меняется, Бенедикт?

— Просто меня здесь не боятся, Киллиан. По крайней мере, не так, как в других королевствах Арреды, — невесело усмехнулся Колер, качнув головой. — В Кроне я личность, пожалуй, неоднозначная, но пользующаяся большой популярностью и, как ни странно, признанием. Возможно, еще жива память о тех временах, когда Крон в союзе с Гинтарой воевал с Анкордой, и Сто Костров, разгоревшихся на вражеской территории, внушают местным последователям Культа некий трепет, но не страх. Поэтому той… гм… власти, которую чужое опасение дает мне в других местах, у меня здесь нет. К тому же ощущение, что здесь я не имею последнего слова, а вынужден спрашивать его у старшего жреца головного отделения, дает остальным некоторое чувство защищенности от моих безумных выходок. В других землях у меня есть определенное право на… вольности. Но не здесь.

Жрец Харт саркастически усмехнулся.

— Хотите сказать, здесь вы — не столько самый жестокий палач Арреды, сколько герой? Живая легенда?

Колер устало прыснул со смеху.

— Точнее сказать, едва живая, если верить моему самочувствию, — он качнул головой и огляделся вокруг. — Ладно, пора спешить к жрецу Бриггеру, пока мы больше никого на своем пути не встретили.

— Категорически согласен, — хмыкнул Киллиан, ускоряя шаг.

Как только зрение пришло в норму, Мальстен начал спешно собираться в путь. Он не представлял себе, какие действия мог предпринять Бенедикт Колер за те два дня, что они с охотницей потеряли здесь, но подозревал, что сложа руки этот фанатик не сидел. Посему нужно было в скорейшем времени добраться до Леддера и найти способ попасть на корабль, идущий в Малагорию. Там, как бы Колер ни старался достать своего врага, у него будут связаны руки: на территории Обители Солнца действовали далеко не все законы Совета Восемнадцати, даже Вальсбургская Конвенция на том берегу Большого моря не имела силы.

Поразмыслив о дальнейшем маршруте, Мальстен пришел к выводу, что выбираться на основной тракт им с Аэлин все еще опасно: Колер, скорее всего, разослал ориентировки на опасных беглецов по всем отделениям Красного Культа. Жрецы, имея в запасе лишние два дня, могли хорошо подготовиться и теперь поджидать в любой попутной деревушке.

На деле Мальстен не страшился схлестнуться со жрецами в схватке: он не думал, что за такое короткое время — с момента жестокой расправы над приспешниками Колера в Олсаде — Культ сумел найти некое действенное средство, которое могло бы сковать его силы. Однако именно эта излишняя самоуверенность и заставляла Мальстена осторожничать: в прошлый раз, когда он слишком понадеялся на свои силы и решился управлять Кровавой Сотней, это привело к последствиям весьма плачевным. Больше такой ошибки допускать было нельзя. Мальстен понимал, что вряд ли его собственное положение может хоть немного ухудшиться в сравнении с уже имеющимся, однако на этот раз он подвергал риску не только себя.

То и дело поглядывая на Аэлин во время сборов, кукольник несколько раз ловил себя на мысли, что не может допустить, чтобы его спутница попалась в руки Красного Культа. Теперь, когда Бенедикт Колер понял, что охотница заодно с его давним врагом, он явно занес ее в список опаснейших преступников и пособников данталли, никого из которых он не оставляет в живых. Мальстен с тоской понимал, что теперь Малагория — единственное убежище и для Аэлин тоже. Возможно, если выйдет на какое-то время задержаться там, получится придумать, как найти управу на великого анкордского палача… если, конечно, Бэстифар соизволит хотя бы выслушать Мальстена после его предательского бегства…