Завидую я российским мужикам, они гордятся своим пузаном, а мне приходится бороться с ним, не щадя живота своего.

Впрочем, не все носят рубашки, некоторые надевают футболки, но тоже с идеальными, ровными стрелочками на коротких рукавах. Сразу видно, мужчинка в хороших, заботливых женских руках, которые его даже без наглаженных трусов на улицу не выпустят.

Обувь, но не просто туфли, а «модельные», с удлиненным, острым носом.

Мужчины уверены, что они элегантны и неотразимы, поэтому наглядно демонстрируют свои достижения.

Я в их презрительных и надменных глазах лох, неудачник и «бомжара», потому что хожу в рваных джинсах и в мятой майке без логотипа.

На мой взгляд, «главное, чтобы костюмчик сидел», – не самое главное. Важно одеваться по сезону и со всеми удобствами.

А теперь про костюмчик…

Был у меня родственник (светлой памяти), который репатриировался в Израиль почти 40 лет назад.

В Союзе он носил костюмы, сшитые в Москве на заказ, шляпу, белоснежную рубашку, галстук; у него были стрелочки на брюках и даже в дождь начищенная до блеска обувь.

Он был приличным, уважаемым человеком в законе и одевался в стиле героев «Крестного отца», которого показывали только для партийной элиты в середине 70-ых годов, хотя партийным не был, но очень хотелось посмотреть на коллег из далекой Америки.

Посмотрев, удовлетворенно осознал, что не только вел себя в точности, как деловые люди из приличной мафии, но и носил правильный прикид.

В Израиле он продолжал быть верным традиции, несмотря на погодные условия и непонимание аборигенов, которые ничего не носили, кроме запачканных шорт, мятых маек и стоптанных сандалий.

Впрочем, если было слишком жарко, мой родственник немного ослаблял галстук, а на смешки туземцев внимания не обращал. Он говорил: «Что можно взять с обезьян, которые в общественных местах почесывают свои интимные места».

Однако он заметил, что племянники сторонятся его и не хотят со своим дядей выходить погулять.

Он спросил напрямую, в чем дело. «Может, шляпа вышла из моды или рубашка не блестит белизной?»

«Нет, – ответили ему. – Ты выглядишь великолепно, но в точности, как датишные».

Какое разочарование! Он думал, что похож на уважаемых итальянских и еврейских мафиози, а оказалось, что на презираемых молодёжью религиозных.

Он выбросил шляпу, спрятал подальше галстуки, купил майки, шорты, джинсы и пару бейсболок.

Но иногда он открывал шкаф, мерил перед зеркалом свои шикарные вещи и ждал приглашений на свадьбы и бар-мицвы.

А где еще в 80-е годы в Израиле можно было без насмешек пройтись в приличном костюме?

Египетская граница. 2008 год.

Вентилятор работал на полную мощность, но всё равно в маленькой комнате было душно. Я лежал на кровати и слушал через «МР3» аудиокнигу Стругацких «Трудно быть богом».

«Как тяжело оставаться человеком, если живёшь среди волков».

Шарав Африки принёс песок пустыни, поднял к небу и не опустил тяжёлую пыль.

От хамсина ныл, словно капризный ребёнок, висок. Боль вгрызалась в плоть, и я вышел на воздух.

Услышав разговор на повышенных тонах, подошёл к боевым товарищам. «Откуда они берут столько сил на крик и здоровье на сигареты?»

– Мы обязаны их принять! У нас приказ! – громко жестикулировал обычно спокойный лейтенант Гильад.

– Ты прав! – соглашался с ним Дан. – Если бы евреев пустили в Палестину, не было бы Холокоста.

Гросс, похоже, был против приёма беженцев.

– Вы хотите, чтобы половина Африки была здесь? Израиль слишком мал, чтобы всех вместить. Наши политики сошли с ума, а вместе с ними и вы!

– Они бегут от войны. Вот если бы нам помогли… – гнул свою линию человеколюбивый профессор биологии Дан.

– Большинство из них – экономические беженцы, – объяснял помощник депутата Кнессета юрист Саар. – Мы их не обязаны принимать, у нас с ними нет общей границы. В Египте у них пункт сбора, с которого бедуины переправляют их к нам.

– Рам! – Гросс подмигнул мне. – А что думает «русский»? Построить забор, установить пулемётные вышки? Границу на замок?

Все улыбнулись. В армии смеются даже от самых незатейливых шуток.

– Могу лишь высказать мнение галутного еврея, – сказал я.