– Естественно. Но что делать, если на тебя прет завоеватель? Жертвы неизбежны.

– Ошибаетесь, - заявил Ломов.
– Все дело в генетическом коде. Тонкость режиссерского замысла!

– Что, что?

– Основное сокровище людей - гены. Генофонд планеты велик, но небеспределен. Всякое насильственное уничтожение человека, носителя неповторимой комбинации генов, является преступлением.

– Перегибаешь, - сказал Галин.

– Почему? Имею право на свою трактовку. Судите сами: витязь и багатур безусые юноши. У них нет и никогда не будет детей, внуков, потомков. В фильме показан космический полет, который никогда не состоится. Потому что именно эти космонавты никогда не родятся.

– Природа всегда заботится о прочности, она всегда имеет резервы... Грюнвальдская битва, конечно, решала, быть или не быть самостоятельными целым народам...

Баграт ни с того ни с сего окрысился:

– Борьба против захватчиков - преступление?

Ломов попытался объяснить:

– В битве погибли тысячи воинов. Потеряны тысячи комбинаций генов. Убиты настоящие мужчины. Каждая война надолго оставляет последствия...

Сванидзе не слушал. Он хищно изогнулся, стиснув в кулаке невидимый кинжал.

– Прямо абрек какой-то, - усмехнулся Ломов.
– Летим всего-то вторую неделю, а он уже бьет копытом.

– Ребята, ребята, - утихомиривал друзей Галин, - не перегибайте палку. Бионетик Ломов построил абстрактную модель в терминах своей науки. Он не учел, что люди - это не его любимые кианы, искусственные существа. У людей в сильнейшей степени развито эмоциональное начало. Чувство патриотизма, национального самосознания...

Бортинженер вскрикнул и полетел на Ломова. Галин едва успел перехватить его.

– Брек, - решительно сказал он.
– Бокс отменяется. Предлагаю разойтись, а то командир покажет нам кузькину свекровь.

Ломов презрительно пожал плечами и открыл люк отсека, в котором они жили вдвоем с Галом. В это время раздался зуммер. Трубку снял планетолог.

– Экипажу собраться у меня!
– Голос Красова был непривычно взволнован.

– Понял. Микель, не уходи, что-то случилось.

Они быстро поплыли по анфиладе отсеков "Венеры". Миновали кают-компанию, которая одновременно служила кинозалом, библиотекой и столовой. Следом за ней располагался спортивный зал. Ломов вспомнил утреннюю победу в космобол и самодовольно усмехнулся: "Так вот почему зол Баграт! Жаль, не было болельщиков. Спортотсек совмещен с душевой, туалетом и мусоросборником. Больше двух человек не входит..."

"Вот тебе и проблемы космоустойчивости, - думал Галин.
– Чуть не подрались эти петушки... Надо что-то придумать".

В это время Баграт открыл люк последнего обитаемого отсека. Дальше, у носа корабля, располагался посадочный атмоскаф "Тетра".

Большую часть командирской рубки занимали пульт управления и электронно-счетная машина, которую Сванидзе звал Эммочкой. В отличие от Киана она не была личностью. Обыкновенный арифмометр, придаток человека. Ломов такие не любил. Космонавты помещались в рубке, если использовали всю кубатуру. Поэтому Баграт сел рядом с Красовым, а остальные всплыли к потолку и повисли вниз головой, наподобие летучих мышей.

– Чего жмемся?
– спросил бионетик.
– Пошли в кают-компанию!

– Возможно, считать придется.
– Лицо у командира багровое, результат давнего ожога. Что-то не задалось у него на Меркурии.

– Считать?
– подозрительно спросил Сванидзе.
– Что?

– Программу торможения.

– Зачем?
– Бортинженер клюнул горбатым носом.
– И где мы возьмем топливо?

– Если будет нужно, найдем.

– Не буду искать! Нашел лихача, понимаешь...

– Обстоятельства чрезвычайные, - неторопливо сказал Красов.
– Из Центра управления сообщили: пропал Киан.

Бионетик едва не спикировал на голову Баграта.

– От нас утаили, что последние три дня Киан вел себя странно. Перемежал деловую информацию с бессмыслицей. Говорил о каких-то жуках, топорах, дятлах...

– Никита, - растерянно сказал Ломов, - шутишь?

– Вот радиограмма. Ты специалист, тебе и карты в руки. По косвенным данным, в Центре управления полагают, что Киан упал на планету Венера.

– Бред какой-то...

Остальные члены экипажа были поражены не меньше.

– У нас три возможности, - сказал командир.
– Первая: прервать полет.

Космонавты недовольно зашевелились.

– Вторая: резко сократить время полета. Может быть, успеем помочь Киану.

– Топлива, понимаешь, в обрез. Надо хорошо посчитать.

– Никита, - подал голос Галин, - стоит ли пороть горячку? Мы можем работать по варианту программы без Киана.

– Это и есть третья возможность.

Через неделю Галим Галин, изучая анализы крови членов экипажа, думал: "Удивительно, до чего гибок человек. Недавно переживали исчезновение Киана, едва назад не повернули. Но вот все утряслось, продолжаем полет к Венере. Испытания на космоустойчивость продолжаются. И у Микеля дело появилось..."