Я кивнул:

– Ваш царственный брат рассказывал мне, ваше величество.

– Он умер. Мы пытались призвать его на помощь, но его нет в живых. Это вы убили моего брата, сэр Эйбел?

– Нет, ваше величество.

– А вы сказали бы нам правду, сэр Эйбел, будь вы повинны в его смерти?

– Да, ваше величество.

Горькая улыбка вновь тронула губы короля.

– Он сказал бы, милорд Бил?

– Думаю, да, ваше величество.

Арнтор закрыл глаза:

– Я молю Скай о том, чтобы человек, убивший моего брата, примкнул к нам, причем в ближайшее время. Мы нуждаемся в нем.

– Оверкины вняли вашим мольбам, ваше величество.

Его глаза широко открылись.

– Он с вами?

– Тот самый слепец? – спросил Бил. – Мой зять рассказывал мне.

Я кивнул.

– Сетр был нашим братом. – Голос Арнтора упал до шепота. – Мы с ним, бывало… Впрочем, сейчас это не имеет значения. И мы не станем мстить за нашего брата незрячему человеку.

Я опустился на колени:

– Я говорю от имени Вальфатера и его сынов, ваше величество, ибо знаю и одного, и других. Торжествовать над врагом хорошо, но еще лучше заслужить право торжествовать над ним. Я не успешнее любого другого человека могу предсказать, одержите ли вы победу, но сегодня вы совершили нечто большее.

– Благодарю вас. – Король снова закрыл глаза, а потом снова открыл, еще шире прежнего. – Вы говорите, этот человек слеп. Но мы не слепы. Разве нам незнаком ваш шлем?

Я протянул шлем Арнтору:

– Он ваш, ваше величество, коли вы желаете.

– Не желаем. Мы говорим лишь одно: вы не должны надевать его в нашем присутствии.

Я поклялся, что не стану.

– Нам надо собрать все наши силы. Познакомьте сэра Эйбела с положением дел, Бил.

Бил прочистил горло:

– Буду краток. До недавнего времени правой рукой его величества являлся герцог Кат. Со смертью последнего, наступившей два дня назад, данная должность переходит к вашему сеньору. Я посоветовал его величеству вызвать герцога Мардера и убедить последнего в необходимости руководствоваться во всех действиях вашими советами. В ходе официальной процедуры назначения на должность ваше имя упоминаться не будет, как вы понимаете. Вы согласны?

Я ответил утвердительно, и процедура состоялась: Мардер отдал свой меч Арнтору (который сидел в задрапированном алым бархатом кресле, заменявшем трон) и принял обратно из его рук, чему свидетелями стали все оставшиеся в живых пэры.

Когда мы остались наедине, я осведомился у Мардера о состоянии наших войск, хотя уже успел составить о нем мнение, причем самое неблагоприятное.

Он пожал плечами.

– Вы оттеснили остерлингов с Огненной горы.

– Да, но ценой огромных потерь. Мы сражались пешими. Это было все равно что штурмовать десяток замков. Если бы король прислушался к моему совету, мы вообще не пошли бы в бой.

Я выжидательно молчал.

– Мы оказались между двумя жерновами, сэр Эйбел. У нас иссякли запасы продовольствия, поэтому мы должны сражаться, пока люди держатся на ногах. Это один жернов. И мы обессилены. Это другой жернов. Если бы видели нас в битве Пяти Смертей… – Он снова пожал плечами.

Он казался старым и усталым. Борода у него всегда была седой, но сейчас на сумрачном лице читались безысходность и бесконечная усталость. Я подождал, не продолжит ли он, и так ничего и не дождавшись, спросил:

– Разве наша спешка столь велика, что вы не можете рассказать мне о битве? Ведь я тогда находился в Йотунленде.

– Куда я послал вас. Я употребил все свое влияние на короля, чтобы вытащить вас из тюрьмы. Он был непреклонен.

– Король сам освободил меня. Почему сражение называется битвой Пяти Смертей? Это название какого-то места?

Мардер помотал головой:

– Нет, такая детская сказка.

– Значит, в самый раз для меня.

– Как вам угодно. Старый каан, отец нынешнего каана, не имел законных наследников. Он наплодил кучу внебрачных детей, в отличие от нашего короля. Но законных сыновей или дочерей у него не было, ибо его супруга была бесплодна. Советникам стало ясно, что после смерти каана его внебрачные сыновья раздерут страну на двадцать частей.

Полагаю, я улыбнулся.

– Ах, если бы только они так и сделали! Он призвал знаменитого чародея и дал ему сундук золота. Возможно, пригрозил смертью, – рассказывают по-разному. Чародей заверил каана, что королева родит ему сыновей, и пошел своей дорогой. Она зачала и умерла родами, произведя на свет не одного сына, не двух и даже не трех.

– Пятерых? – Полагаю, вид у меня был недоверчивый.

Мардер потряс головой:

– Шестерых. Я в жизни не слышал, чтобы женщина родила сразу шестерых, однако их было шестеро, похожих друг на друга, как горошинки в стручке. Вопроса о старшинстве не возникало, поскольку повивальные бабки пометили младенцев в порядке появления на свет, повязав первому красную ленточку на ножку, второму – коричневую, третьему – белую, четвертому – золотую, пятому – синюю, а шестому и последнему – черную. Ленточки первых трех цветов предоставил визирь, а остальные повивальные бабки оторвали от своих одежд.

– И это правда? – спросил я.

– Да, конечно. Наш король получает сведения о событиях, происходящих в Остерленде, из самых разных источников, и все они сообщили об этом. Кроме того, юных тиджанамиров одевали в соответствующие цвета, чтобы все видели порядок старшинства и чтобы каждый из них знал свое место. Старшего назвали Красный тиджанамир и так далее.

– А пять смертей?

– Были смертями пяти тиджанамиров. Как легко представить, появление на свет сразу шести наследников вызвало много толков. Пророчество одного из провидцев, призванных ко двору, стало передаваться из уст в уста по всей стране, несмотря на запрет каана. Провидца спросили – вероятно, вопрос задал визирь, – кто из шестерых будет править и долго ли. Он заглянул за покров тайны и предсказал, что править будут все и все умрут молодыми.