– Они поссорились, – прошептал паж. – Королева и ее высочество. Ее все боятся. Принцессу.

– Ничего удивительного.

– Но они собираются драться. В смысле – не они сами. Их лучшие рыцари будут биться за них.

Королева ждала меня в своем заснеженном саду. Я опустился на колено, выразив надежду, что не заставил ее долго ждать на холоде.

– О, я тепло одета. – Она улыбнулась и указала на свой горностаевый плащ. – Я часто выхожу в сад. Я не могу принимать мужчин в своих покоях, даже престарелых родственников. Его величество не одобрили бы такого.

Я собирался сделать банальное замечание по поводу многочисленных теплых комнат с каминами, но она опередила меня, спросив, не желаю ли я раздеться.

– Я не желаю запятнать честь вашего величества ни при каких обстоятельствах.

Она весело рассмеялась:

– Вот рыцарь, достойный меня. Во всяком случае, я надеюсь, вы таковым станете. Я могла бы приказать вам, но не сделаю этого.

– Вам нет необходимости приказывать, – сказал я. – Дайте лишь понять, что вам угодно, и я выполню любое ваше желание.

– Кроме раздевания. – Голос напоминал жалобный стон голубки.

– Разумеется. Все, кроме этого.

– Знаете, это забавно. – Ее улыбка согревала меня. – Когда я сказала лорду Эскану, что сделаю это, я не думала позабавиться. Но сейчас мне забавно. Вас могут убить. Я ужасный человек.

– Ваше величество – единственный человек во всем Целидоне, который так считает. Мы все гордимся вами.

Она снова улыбнулась:

– А я буду гордиться вами, сэр Эйбел. Я знаю! Вы сразитесь с рыцарем Морканы за меня, правда ведь? Чтобы защитить мою честь. На самом деле мы делаем это для вас.

– Я предпочел бы сделать это для вас. Если Моркана выставит против меня две сотни своих рыцарей, я сражусь со всеми ними ради вашего величества.

– Тише! Тише! – Королева прижала палец к губам. – Она может подслушивать. Она ужасно любит подслушивать.

– Я не сказал ничего такого, чего не сказал бы в ее присутствии.

– О оверкины! Встаньте, прошу вас. Я не собиралась держать вас на коленях на снегу. Поднимитесь же.

Я встал, и теплая рука Гейнор нашла мою руку.

– Я чувствую, вы мой друг. Настоящий друг. У меня сорок рыцарей, и среди нет нет ни одного настоящего друга. Вас послал Вальфатер?

– Да, ваше величество. По крайней мере, он отпустил меня сюда.

Она уставилась на меня:

– Вы не шутите?

– Нисколько, ваше величество. В разговорах с другими я стараюсь скрыть это. Но я не стану лгать вам или королю.

Я даже не стану говорить полуправду, что делаю слишком часто.

– Вы… я не могу позволить вам пойти на такое. Вас убьют.

– Вам придется позволить, ваше величество. Я явился на рыцарский поединок с вашим шарфом на шлеме. Я ваш рыцарь.

– О Леди! О великая Леди Ская! Это…

– Предопределено? – подсказал я.

Глаза Гейнор наполнились слезами.

– Это же делается и для меня тоже. Чтобы король увидел, что я не такая… не такая, как он думает. Вальфатер дарует победу правой стороне, верно ведь?

– Так все считают, я знаю. Возможно, так оно и будет.

– И она бросила мне в лицо какие-то ужасные слова. Что я шлюха, или что-то вроде. Мы толком не поняли, что это значит, и возможно, нам и не надо понимать. Поэтому я бросила ей вызов, и бой состоится в полдень, и вы умрете за меня. – Она всхлипнула, и горячие слезы покатились по гладким щекам, румяным от холода. – Только если вы погибнете, мой муж решит, что он прав, и… и…

– Я не погибну, ваше величество. Вы будете отомщены.

– Она попытается убить вас. – Королева тревожно осмотрелась по сторонам, словно ожидая увидеть Моркану, притаившуюся за оснеженным розовым кустом. – Она к вам неравнодушна и в любом случае попытается убить вас. Вы ее не знаете.

– Разумеется. Она выберет рыцаря, чьи отвага и мастерство не заставят ее краснеть, ваше величество. Мне не нужно знать сокровенные мысли принцессы Морканы, чтобы понимать это. На ее месте я сделал бы то же самое. Нам предстоит биться до смерти?

– Нет. – Гейнор вытащила из рукава носовой платок размером почти с мужской. – На турнирах никогда не бьются до смерти.

– Значит, он сдастся, когда устанет сопротивляться, и никто не умрет.

– Но это же не рукопашная, с тупыми мечами и копьями. Разве вы не понимаете? Настоящее оружие, настоящий бой.

– Вот и славно. У меня была плохая тетива, но у меня хороший меч.

Она встала; ее прекрасное лицо находилось на уровне дракона у меня на груди.

– Послушайте меня, сэр Эйбел. Девушкам моего возраста не полагается быть серьезными. Пока они не родят ребенка. Но, возможно, я никогда не рожу; я до сих пор девственница, и я всегда буду такой серьезной, как сейчас. Я сказала «забавно», поскольку тогда это казалось забавным. Но сейчас не кажется, ибо вы мне нравитесь и вы умрете.