Гриффин знаком попросил Бетика сесть рядом с ним и долго вглядывался в лицо исчадия.

— Зачем им Донна?

— Чтобы принести ее в жертву, если Шэнноу прав.

— Мы должны добраться до нее!

— Даже если и доберемся, дальше что? Четверо на двух лошадях — и притом она лежит без чувств.

Гриффин откинулся на траву и закрыл глаза.

Бетик некоторое время сидел молча, потом потрогал Маддена за плечо. Бородач оглянулся.

— Что тебе?

— Сейчас время большого праздника. Я потерял счет дням, но он должен быть очень скоро. Называется Валытурнахт и считается очень священным. Всегда приносится большая жертва, на улицах танцуют, стоят бочки с вином — можно познать все радости плоти. Если он уже не миновал, то, значит, ее предназначают для Вальпурнахт.

— И чем это поможет нам?

— В храме ее не будет окружать охрана из двухсот человек. Надо укрыться в городе и попытаться спасти ее перед праздником.

— Мы там будем бросаться в глаза, как болячки на свиной заднице!

— У меня есть в городе несколько домов.

— А как мы узнаем, не поселился ли в них кто-нибудь?

— Ты всегда все видишь в самом черном свете, Джейкоб?

— Угу.

— На лошадях мы доберемся до предместьев при первых лучах рассвета. Твой друг хотя бы сможет немного отлежаться и набраться сил.

Гриффин ухватил Маддена за локоть.

— Джейкоб, он дело говорит. Помоги мне взобраться на лошадь.

Путь занял три часа. По узким улочкам Вавилона Мадден ехал весь подобравшись, каждую секунду ожидая оклика, выстрела или каких-либо признаков, что их заманили в ловушку. Но прохожие словно бы мало чем отличались от поселенцев Авалона. Женщины гуляли с детьми, мужчины болтали на углах, и никто не обращал внимания на двух всадников и на то, что Бетик ведет лошадь Гриффина под уздцы. Проводник караванов был в кожаной куртке, прятавшей его раны, и тратил последние силы на то, чтобы сидеть в седле прямо.

Бетик остановил мальчика, который прогуливал огромного серого волкодава.

— Какой нынче день, малый?

— Двадцать восьмое апреля.

Бетик повел их дальше. Они долго кружили в лабиринте вонючих лачуг по заваленным отбросами проулкам, пока наконец не оказались перед запертыми воротами в высокой ограде. Бетик приподнял узкую цепь, зажал ее в кулаках, и Мадден увидел, как вздулись мышцы на его руках и плечах. Центральное звено растянулось, затем лопнуло. Бетик открыл ворота и впустил их внутрь. Они увидели дом из белого камня со стрельчатыми окнами и арками дверей. Второй этаж под козырьком крутой крыши опоясывал балкон.

— Здесь жила моя сестра, — сказал Бетик.

Позади дома оказалась пустая конюшня. Бетик расседлал лошадей и помог Гриффину войти в дом. Там все покрывала густая пыль — можно было не сомневаться, что туда давно никто не входил.

Мебель была самая скромная, но они полуподвели-полуподнесли Гриффина до широкого прочного дивана у стены под окном.

— Я пойду раздобуду чего-нибудь поесть, — сказал Бетик.

— Праздник уже прошел? — спросил Гриффин.

— Нет. У нас есть еще два дня.

— А что это за Святая Ночь?

— В эту ночь Дьявол нисходит к своим детям.

Шэнноу добрался до каньона в полночь через тридцать семь часов после того, как у него на глазах Бетик и Руфь канули в ночь. Увидев впереди развалины города, он натянул поводья и с чем-то, похожим на благоговейный ужас, уставился на призрачный корабль. Это был уже не ржавеющий остов — теперь он предстал во всем своем великолепии — четыре гигантские наклонные трубы и шесть рядов огней, жемчужными нитями протянувшихся вдоль его палуб.

Ночной ветер переменил направление, и в каньоне эхом отдались звуки дальней музыки.

По горам прокатился громовой удар, и конь Шэнноу вздыбился. Успокаивая его, он смотрел, как небо прочертила огненная дуга и с сухими хлопками рассыпалась в облако разноцветных звезд. Со стороны корабля донеслись восторженные крики.

Шэнноу снял ремешки с пистолетов и медленно глубоко вздохнул. Коснувшись каблуками боков жеребца, он поехал к развалинам.

Перед ним возникла черная тень…

— Да, вам давно пора выйти в открытую, Льюис, — сказал он. — Вы уже три раза брали меня на прицел.

— Я не хочу убивать вас, Шэнноу. Правда. Поверните лошадь и уезжайте!

— Прямо к зелотам, укрывшимся в лесу?

— Вы сумеете их избежать. С вашим опытом и умением.

Шэнноу молча сидел в седле, глядя в дуло черного ружья и ощущая напряжение, исходящее от Хранителя.

— Неужели я ошибся в вас, Льюис? Я счел вас хорошим человеком. Таким, как Арчер. Я как-то не мог вас представить мясником, режущим женщин и детей, вампиром-кровососом.

— Я солдат. Не принуждайте меня убить вас.