Ханна с отрядом в десять человек ожидали Даэмана у запечатанной двери в заветное здание луча. Опустившись на землю, сын Марины кивком головы поздоровался с Ламаном, Каманом, Греоджи, собравшимися в тусклых вечерних сумерках, и сказал:

— Приступим.

Ламан, ловко орудуя неповрежденной левой рукой, установил пластиковую взрывчатку, и все двенадцать человек отошли за угол металлической постройки, покуда взрыв не снес тяжелую дверь целиком.

Внутри оказалось не просторнее, чем в крохотной Ардисской спальне Даэмана. Приборы управления — хвала любому Богу, кем бы Он ни был, — почти отвечали догадкам людей, получивших знания Хрустального чертога Таджа Мойры.

Основную работу проделала Ханна: ее проворные пальцы так и летали над виртуальными клавишами, всякий раз по запросу примитивного ИскИна набирая нужный семизначный код.

Внезапно раздался низкий, большей частью инфразвуковой гул, от которого у колонистов заплясали зубы и захрустели кости. На всех дисплеях ИскИна загорелись и погасли зеленые сигнальные лампочки.

— Все наружу, — приказал сын Марины.

Сам он последним покинул преддверие здания, и как раз вовремя, ибо в ту же секунду целый блок постройки дважды сложился внутрь и пропал, обернувшись черным квадратом.

Даэман, Ханна и остальные успели попятиться на камни Храмовой горы и теперь наблюдали, как синий луч пал с небес. Гул нарастал, так что кузен Ады от боли зажмурился и сжал кулаки. Уже угасая, инфразвуковые волны напоследок как следует сотрясли всем кости, зубы и внутренности. Но вот шум затих.

Мужчина откинул капюшон, не снимая наушников и микрофона, и приказал Ханне:

— Здесь — защитное оцепление. Едва покажется первый, вызываем шершни.

Она кивнула и вместе с другими встала спиной к Храмовой горе с оружием наперевес.

Кто-то из колонистов — наверное, Ада, — пошутил во время подготовки к операции: дескать, правила вежливости требуют, чтобы встречающие запомнили имена и лица будущих гостей. Все тогда рассмеялись, но Даэман понимал, что, с технической точки зрения, такое вполне возможно, ведь Харман усвоил большую часть этих данных, пока находился в Хрустальном чертоге.

С той поры миновало пять месяцев. За это время сын Марины и впрямь обращался к своим архивам лиц и имен. Каждого из девяти тысяч ста тринадцати человек он, конечно же, не запомнил, поскольку был, как и его товарищи, слишком занят, однако не удивился, когда узнал первых мужчину и женщину, которые вышли из черного квадрата двери в собирателе нейтрино-тахионного луча.

— Петра, Пинхас, — обратился к ним Даэман, — с возвращением.

Он успел подхватить их, прежде чем оба чуть не рухнули наземь. Каждый, кто появлялся из черной двери, дико озирался, явно плохо соображая, что же происходит.

Темноволосая Петра — подруга Сейви, как уже знал предводитель операции, — растерянно посмотрела вокруг и проговорила:

— Как долго?

— Слишком долго, — ответил кузен Ады. — Сюда, пожалуйста. Вон к тому кораблю.

В это время как раз опустился первый шершень с тридцатью «старомодными» на борту: они должны были провожать новоприбывших на борт и помогать им по пути. На глазах Даэмана Стеф отвел Петру и Пинхаса по древним камням к трапу судна.

Сын Марины приветствовал всех, кто спускался по пандусу здания луча. Многих он узнавал. Третьим вышел мужчина по имени Граф, его сопровождала та, которую тоже звали Ханной, затем появились старый друг Сейви Стивен, Абе, Киле, Сара, Калеб, Уильям… Даэман каждого называл по имени, каждому помогал сойти со ступенек навстречу остальным и шершню.

Калибано и войниксы продолжали атаковать. Люди продолжали убивать их. Во время «репетиций» требовалось более сорока пяти минут, чтобы посадить девять тысяч сто тринадцать человек на боевые шершни — это в лучшем случае, уделяя буквально секунды на отлет одного судна и прилет другого, — но сегодня вечером, под угрозой вражеского нападения, колонисты уложились в тридцать три минуты.

— Порядок, — сказал Даэман сразу по всем каналам. — Всем покинуть Храмовую гору.

Отряды тяжелой артиллерии погрузили оружие на последние два шершня, зависшие у восточного края горы, и те улетели вслед за дюжинами других на запад. Остались лишь сын Марины и его первоначальный отряд.

— От храма Гроба Господня надвигаются три-четыре тысячи свежих войниксов, — объявил Элиан.

Кузен Ады опять натянул капюшон и закусил губу. Теперь, когда тяжелой артиллерии не осталось, враги представляли куда большую опасность.

— Значит, так, — произнес он по общей линии. — Говорит Даэман. Факсуйте отсюда… сейчас же. Начальникам групп — доложить об отправке своих людей.

Греоджи сообщил об отправке своей группы и факсовал прочь.

Эдида отчиталась и вернулась в Ардис со своей позиции на улице Баб аль-Хадид.

Боман отослал группу, занимавшую Баб аль-Гаванима, доложил об этом и факсовал.

За ним исчез и Лоэс от Львиных ворот.

Элла сообщила об исполнении приказа и покинула Цветочные ворота.