До граненой крышки хрустального додекаэдра оставалось чуть более фута, а странная «водичка» продолжала и продолжала течь на глазах мужчины. Сейви-Мойра-Миранда назвала густой золотой бульон «проводящей средой» для «глотания» (хотя нет, этого слова дама не упоминала) колоссальной библиотеки, собранной в Тадже. Избранник Ады разделся до термокожи.

— И это тоже придется снять, — промолвила женщина.

Ариэль удалился в сумрак, оставив юную копию Сейви наедине с мужчиной в ярком сиянии, льющемся в окна купола. На столике рядом лежала гитара.

— Почему? — выдавил Харман.

— Жидкость должна иметь свободный доступ к телу, — пояснила разбуженная. — Через молекулярный слой термокостюма передача не состоится.

— Какая еще передача?

Мужчина провел языком по губам, чувствуя, как сердце все тревожнее колотится в груди.

Мойра широким жестом обвела бесконечные полки с фолиантами, опоясавшие стоэтажный купол под ногами собеседников.

— А как мне узнать, — начал Харман, — что в этих старых книжках найдутся сведения, которые помогут вернуться к Аде?

— Никак.

Друг Никого отвернулся от наполняющегося хрустального резервуара.

— А может, вы с магом просто пошлете меня домой, и обойдемся без этих глупостей?

— Это не так легко, — возразила женщина.

— Да уж, хрена с два! — взорвался похищенный.

Но Мойра продолжала говорить как ни в чем не бывало:

— Прежде всего тебе уже известно со слов Просперо, что факс-узлы на планете отключены.

— И кто их отключил? — осведомился Харман и повернулся обратно к хрустальному чертогу.

Золотая жидкость бурлила за фут от крышки, однако прибывать перестала.

— Сетебос или его сообщники.

Мойра откинула верхнюю прозрачную панель, и мужчина разглядел короткие металлические скобы для спуска в открывшееся отверстие.

— Какие сообщники? Ты что, не можешь взять и рассказать?

Копия Сейви покачала головой.

— Мой юный Прометей, ты слушал разговоры почти целый год. Это ничего не дает, если не знать контекста. Настала пора постигнуть необходимые связи.

— Почему ты все время зовешь меня Прометеем? — рявкнул муж Ады. — Похоже, у всех тут по десять имен. В жизни не слышал ни о каком Прометее.

Собеседница улыбнулась.

— Обещаю, уж это ты непременно поймешь после того, как побываешь в хрустальном чертоге.

Харман сделал глубокий вдох. «Еще одна самодовольная улыбочка — и я не сдержусь, врежу ей по физиономии».

— Просперо говорил, я могу погибнуть, — произнес мужчина; ему казалось удобнее смотреть на бурлящий резервуар, чем на женщину, принявшую облик Сейви.

Мойра кивнула.

— Мог бы, но я этому не верю.

— Какие у меня шансы? — Вопрос прозвучал как-то жалобно и плаксиво.

— Трудно сказать. Думаю, очень хорошие, иначе я бы не подвергла тебя подобной… неприятности.

— А ты сама это делала?

— Погружалась ли я в хрустальный чертог? — проговорила Мойра. — Нет, у меня лично не было причин.

— Тогда у кого они были? — допытывался Харман. — Сколько уцелело? Сколько погибло?

— Погружению подвергали каждого Главного Библиотекаря, — ответила та, кого Просперо называл своей дочерью. — Каждое поколение Хранителей Таджа. И всех прямых потомков первого Хана Хо Тепа.

— Включая вашего ненаглядного Фердинанда Марка Алонцо?

— Да.

— И многие из Хранителей пережили погружение?

Возлюбленный Ады оставался пока в термокоже; открытое лицо и ладони обжигал жуткий холод, и мужчина изо всех сил старался не дрожать.

«Если она еще раз пожмет плечами, я повернусь и уйду навсегда», — со страхом подумал Харман. Уходить ему не хотелось. По крайней мере пока. Обещанные знания притягивали. Этот нелепый хрустальный чертог мог убить его… или как можно скорее вернуть к любимой.

Мойра не пожала плечами. Она посмотрела человеку в глаза (знакомый взгляд Сейви!) и просто сказала:

— Я точно не знаю. Случалось, беспомощные умы не справлялись с потоком сведений. Сомневаюсь, что твой ум настолько беспомощен, Прометей.

— Хватит называть меня Прометеем!

Коченеющие пальцы мужчины сами собою сжались в кулаки.

— Как скажешь.

— Сколько это продлится?

— Передача? Около часа.

— Сколько?!

Харман представил, как будет хвататься за гладкие стены или барахтаться, пытаясь удержаться на плаву. Целый час, да еще на таком холоде…