Кипящие волны взрываются фонтаном брызг, и в каких-то ярдах от меня является призрачная фигура, видимая лишь из-за капель, которые стекают по ее незримой поверхности. Маленький робот добирается до берега и снимает Шлем.

– Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, – произносит он по-английски.

И протягивает руку, чтобы попасть в мое квит-поле. Я бездумно беру ладонь моравека, но тут же с криком отдергиваю собственную. Кожа багровеет и покрывается волдырями. Металл (или пластик, или что там у него) раскален докрасна.

Две колесницы снижаются, направляясь в нашу сторону. Вокруг полыхают молнии. Отчетливо пахнет озоном.

Была не была, хватаю робота за плечо и кручу медальон. Ни один из нас не выберется из этой передряги живым. Зато я вернулся за моравеком, как обещал. Все-таки утешение.

Первые две недели мужчины питались одними ящерками из грязного пруда. Оба так похудели, что их термокожи ужались на целых два размера, дабы не терять контакта с телом.

Гибель Сейви глубоко потрясла друзей. Целую минуту после исчезновения Калибана и мудрой спутницы они просто сидели на каменных столбах, глядя в воду. В голове Даэмана колотилась одна лишь мысль: «Он вернется за нами. Он вернется за нами. Он вернется…»

Харман рассеял злые чары, когда вдруг поднялся, прыгнул солдатиком в смердящие волны и… тоже исчез.

Если бы у молодого мужчины осталась сила, он бы завыл от страха. Мгновения показались минутами, а те – вечностью. Но вот среди клокочущей пены показалась голова. Любовник Ады вынырнул, показал товарищу свой улов и забрался на маленький валун отдышаться. Опомнившись от первого шока, Даэман тоже решил спуститься.

– Тут недалеко до дна, – сказал девяностодевятилетний, сплевывая ил. – Иначе я бы их не нашел. – Он протянул спутнику мокрую дыхательную маску, повесил на шею собственный респиратор и взвесил в руке добытое из воды оружие.

– Работает? – произнес собиратель бабочек надтреснутым голосом.

Ему так и мерещилось, что в любую секунду из пруда появится длинная рука монстра и… В ушах до сих пор звучало тошнотворное чавканье и хруст шейных позвонков еврейки.

– Есть только один способ проверить, – так же сипло прошептал Харман.

Припомнив последнюю минуту старухи, он прицелился, положил палец на спусковой крючок и нажал. Небольшая заводь у дальней стены взорвалась трехфутовым фонтаном, и сразу сотни заостренных дротиков ушли на дно.

– Вот вам! – заорал Даэман, не обращая внимания на эхо, загулявшее под сводами. Плевать на Калибана!

– А где мешок Сейви? – тихо спросил товарищ.

Обитатель Парижского Кратера молча ткнул пальцем в основание скалы, на которой сидела еврейка. При тусклом свете грибов, покрывающих стены грота, мужчины нашли между камней упавший мешок и тщательно перерыли его. Внутри обнаружился фонарик, все еще пригодный, и три запасных обоймы, каждая по семь пакетов с дротиками. В самом оружии оставалось еще два заряда, как ухитрился выяснить Харман.

– Ты думаешь, оно… он… умер? – прошептал Даэман, оглянувшись через плечо. – Все-таки Сейви пальнула ему в грудь с несчастных нескольких футов. Правда ведь?..

– Нет, – промолвил опытный спутник. – Калибан жив. Надевай свою маску. Пора выбираться отсюда.

Подземный поток выводил из грота в грот, из одной пещеры в другую, только размер их постепенно увеличивался. Верхние слои астероида, на поверхности которого красовался хрустальный город «постов», оказался насквозь источен туннелями коммуникаций.

Уже во втором гроте, вынырнув из мутной пучины, друзья заметили на стене яркие брызги крови.

– Это чья? – прошептал молодой коллекционер. – Его или ее?

Харман пожал плечами:

– Обоих, надо полагать.

Луч фонаря пробежал по стене далее. На противоположном берегу белели ребра, тазобедренная и берцовые кости; чуть поодаль пялился в пустоту черными глазницами череп.

– Боже, Сейви! – Даэман ахнул, сорвал дыхательную маску и приготовился прыгать обратно в воду.

На плечо тяжело опустилась рука товарища.

– Вряд ли это она.

Девяностодевятилетний поводил фонарем вокруг: оба берега вонючего потока оказались усеяны человечьими скелетами.

– Они все старые, – хрипло промолвил Харман. – Им не меньше полугода, а то и десятки лет.

Он поднял и повертел в руках одно из ребер; на фоне ядовито-синего костюма кость показалась нестерпимо белой, если не считать темных отметин, оставленных хищными зубами.

Даэман затрясся мелкой дрожью.