— Ага. Так ты — новая любимица Хозяйки. Не ожидал увидеть тебя в ближайшие несколько недель. Секретная работа, которой мы занимаемся, не всем но вкусу, по крайней мере поначалу. По моему опыту, одобрение и даже восторг — это лишь вопрос времени. Меня зовут Фергус. Ты можешь считать меня своего рода первопроходцем. Человеком науки. Моя работа дает возможность Телассе защищать свою независимость в этом холодном и безжалостном мире.

— Твоя работа?

— Камера Нежити — это нечто, ведь так? Кто бы мог представить, что кровь мер твого бога может иметь столько различных применений. При нашей текущей производительности в распоряжении Хозяйки будет свыше сотни Нерожденных до конца года.

— Камера Нежити… Тот… тот бак? Ты создаешь новых служительниц Бе… Хозяйки?

Осознание происходящего в этой башне потрясло ее до глубины души. Сколько еще мест, подобных этому, есть в городе? Что за чудовище лорд–маг Телассы?

— Естественно, наша производительность ограничена численностью населения. Осеменение — эффективное средство поддержания устойчивого уровня женщин — кандидаток на изменение. Напичкай мужчину или женщину правильными веществами, обеспечь оправданием, чтобы отринуть бытующие в обществе представления, которые сдерживают наши импульсы и отличают людей от меньших тварей, и, пожалуй, результаты будет удивительно легко предсказать. Это вопрос стимуляции мозга для достижения желаемой цели. Если позволително такое выражение, Теласса более эффективна, чем любой другой город ее размеров за всю историю человечества. Госпожа никогда не выносила безобразные диктаторские методы, практикуемые тираном Сонливии и ему подобными. Ее методы гораздо чище.

— Мне нужно идти, — сказала Саша.

Сделав над собой усилие, она говорила безразличным тоном, хотя ее тошнило и в то же время хотелось задушить этого Фергуса голыми руками.

— Как я сказал, со временем станет легче. Когда будешь здесь в следующий раз, я продемонстрирую процедуру удаления младенца из матки и подготовки его к погружению в кровь Похитителя. Некоторые потери неизбежны, но я рад сообщить, что соотношение удачных Нерожденных к Заброшенным имеет положительную динамику.

— Я рада это слышать, — оцепенело произнесла Саша.

Проходя мимо Фергуса, она заметила через дверь, в которую он, должно быть, только что вышел, привязанную к столу женщину. Между ее голых ног образовалась лужа крови. Саша отвернулась, подавив каким–то образом желание выхватить из рук Фергуса ножницы и всадить острым концом в его дыхательное горло.

— И помни, — сказал он ей в спину. — Пей только воду, которую дает Совет. Наркотики, которые мы закачиваем в городские цистерны, неопасны, но членам Совета лучше служить Хозяйке с ясной головой.

Когда Саша вышла из башни и позволила дождю смыть слезы, которые так и полились по ее щекам, меньше всего на свете ей хотелось иметь ясную голову.

— Па, в чем дело? Па!

Он слышал голос Магнара, но видел перед собой лица. Так много лиц, некоторые из них не старше того, что смотрело на него сейчас.

Он отдал приказ. Выбора не было, когда дело дошло до этого. Дав слово, мужчина держал его, или это больше не его слово. Наставления Шамана были недвусмысленны. На семь лет крови нужно было ответить кровью.

И вот он отдал приказ, и мужчины, едва ли старше его сына, умерли под алчными мечами Кразки и его людей. Эти кошмары не давали ему уснуть по ночам, а теперь они преследовали его во время бодрствования. Он провел загрубелой рукой по лицу, и она стала скользкой от пота.

— Мы закончили на это утро, — проскрежетал Кейн. — Иди помоги матери.

— Ты обещал учить меня, — сказал Магнар с недовольной гримасой.

Ему едва исполнилось десять зим, а он был уже высок, по грудь отцу.

— Я сказал, мы закончили на это утро.

Магнар бросил свой деревянный меч на траву и повернулся к отцу спиной.

— Подними это.

— Зачем? Тебя никогда не было рядом! Теперь ты вернулся, и тебе все равно. Вы с мамой только и делаете, что спорите.

— Я сказал тебе подобрать это, — произнес Кейн угрожающе мягко.

— Я слышал, как мама сказала, что ты сам не свой после войны, — сдавленным голосом проговорил Магнар.

У мальчишки было чутье, способность причинить боль родителям именно там, где они наиболее уязвимы.

Кейн боролся с внезапно вспыхнувшим и нарастающим гневом. После Красной долины тот затаился внутри, затих, ожидая любого повода, чтобы вырваться наружу. У него на глазах погибли бесчисленные друзья, а он приказал предать мечу пять тысяч человек, и это сломало тот лед, что сдерживал его огонь. Теперь он обнаружил, что вспыхивает по мельчайшим поводам.

Он сделал несколько глубоких, размеренных вдохов и постарался успокоиться. Весеннее солнце несло приятное тепло после суровой зимы, и нежное птичье пение помогло унять его ярость.