— Деркин! — позвал он. — Деркин, я здесь!

Трупосек поднял взгляд, и Коул увидел, что в его глазах блестят слезы.

— Они закололи мою маму, — проговорил коротышка. — Пришли Бешеные Псы, и она открыла им дверь, а они ее закололи.

Коул ощутил пустоту в груди. Деркин этого не заслуживал. Возможно, он — самый добрый и бескорыстный человек из всех, кого когда–либо встречал Коул. То, что он безобразен и расчленяет трупы, чтобы заработать на жизнь, не имеет никакого значения. Деркин — его друг.

— Она еще жива? — в отчаянии спросил Коул.

— Едва дышит. Я не… я не знаю, как остановить это кровотечение…

— Пошли, — рявкнул Коул.

Он бросился в сторону хижины Деркина, огибая группы вопящих людей и груды горящих обломков. Даварус обнаружил мать друга в луже крови на полу кухни. Она улыбнулась ему, обнажив красные зубы, когда он опустился на колени и осмотрел рану в боку. Она была глубокой, Бешеный Пес всадил ей меч в печень.

— Она умрет, — произнес Деркин, всхлипывая.

Коул положил руку на рану и закрыл глаза. Он сам не понимал, что делает, но знал, что должен попытаться что–то предпринять. Танатес сказал ему, что часть сущности Похитителя живет в нем и питается смертью. Если он смог вобрать в себя жизненную силу человека, то, наверное, сможет и отдать ее. Юноша сосредоточился, направляя жизненную энергию только что убитого им человека в тело матери Деркина. Сначала ничего не происходило, и он опасался, что в конце концов будет выглядеть дураком, но затем охнул, ощутив, как внезапно ослабел. Посмотрев на свои руки, он увидел, как его кожа бледнеет прямо на глазах. Он становился хрупким, его тело съеживалось, а дыхание стало затрудненным. Похоже, давать жизнь гораздо труднее, чем забирать ее. У Даваруса закружилась голова, он чувствовал, что вот–вот потеряет сознание, и тут Деркин, стоявший у него за спиной, положил руку ему на плечо и пожал его.

— Ты сделал это, — прохрипел он со слезами в голосе, — ты спас ее.

— Деточка? — воскликнула мама Деркина, и ее голос прозвучал гораздо увереннее. Она зашевелилась под рукой Коула, и когда он наконец открыл глаза, то увидел, что ее рана затянулась.

— Мама! — крикнул Деркин.

Подобравшись к ней, коротышка обнял ее, по его щекам градом катились слезы.

Коул попытался подняться, но чуть не опрокинулся на спину, так как комната качалась.

— Мне нужен воздух, — выдохнул он.

Пошатываясь, Даварус выбрался из дома и, опустившись на колени, стал вслушиваться в крики, эхом отдающиеся в его теле, ощущая жар, плывущий от дома по соседству, объятого оранжевым пламенем. Он чувствовал себя слабым, ужасно слабым.

Кто–то поднял юношу на ноги, и Деркин крепко обнял его.

— Ты спас ее, — сказал он еще раз. — Я не знаю, что ты сделал и кто ты на самом деле, но спасибо тебе.

— Пожалуйста, — ответил Коул.

Хотя он испытывал некоторое смущение, он обнял Деркина в ответ, не в последнюю очередь — потому что ему была необходима поддержка друга, чтобы не упасть.

И тут знакомый голос испортил эту минуту:

— Да вы тут обнимаетесь, как пара сучонок? У нас с тобой есть неоконченное дело, Призрак.

Коул мягко высвободился из объятий Деркина и повернулся. Корвак смотрел на них через улицу, в его глазах полыхала ярость. Предводитель Бешеных Псов свистнул, и трое его людей бросили шахтера, которого пинали ногами, и присоединились к нему. Голди притаилась за спиной своего мужчины.

— Убей его! — завизжала она. — Убей эту пипку!

— У меня — не пипка! — крикнул в ответ Коул и тут же пожалел, что сбился с дыхания: Бешеные Псы рассыпались веером, чтобы окружить их.

Двое из них двинулись вперед одновременно с двух сторон. Несмотря на изнеможение, Коул задвинул Деркина за спину и каким–то образом умудрился уклониться от выпада мечом. Ответным ударом он всадил Проклятие Мага в живот нападавшему, но это усилие поглотило почти все оставшиеся у него силы, и, пока он приходил в себя, клинок второго Пса оставил глубокий порез на его спине, заставив пошатнуться.

— Достал тебя! — воскликнул Бешеный Пес. — Эй, босс, я его достал! — Его слова перешли в бульканье: Проклятие Мага, мелькнув в воздухе, вонзился ему в горло, и он рухнул камнем.

У Коула не было времени восторгаться своим броском. Корвак и остальные Бешеные Псы надвигались на него. Он чувствовал, как намокает его одежда от только что полученной раны, такой глубокой, что он истечет кровью за считаные минуты, если до этого его не успеют искромсать на куски.

— Ты зовешься Призраком? — презрительно усмехнулся Корвак. — Ну, знаешь что, я не боюсь никаких призраков.

— Скажи ему, детка! Покромсай его хорошенько! — подзуживала Голди.

Коул подался назад и чуть не упал. Его кинжал — в дюжине футов. Ему ни за что не добраться до него вовремя.