Кейн выслушал это с растущим изумлением. Джереку исполнилось лишь девятнадцать зим, совершенно неопытный, столь далекий от высоких требований Отрекшихся, — и как только ему удалось выжить в этой трагедии.

Король Джагар усмехнулся, и зал затих.

— У тебя с этим Джереком есть что–то общее, Бродар Кейн, — заметил он. — Ты ходишь в тени смерти и тем не менее каким–то образом всегда выживаешь.

Услышав эти слова, Кейн вздрогнул. Ему больше не хотелось жить в этой самой тени. Сейчас он хотел шагнуть в свет. В свет Мхайры. В свет Магнара.

Король хлопнул в ладоши.

— А теперь — к делу! Не я вызвал тебя на этот совет.

Кейн в замешательстве наморщил брови.

— Не ты?

— Нет. Это я, — произнес могучий голос, который Кейн уже слышал однажды, много лет назад.

Собравшиеся вожди склонили головы, когда из тени в дальнем углу зала показался Шаман.

Лорд–маг был именно таким, как его запомнил Кейн: бронзовая кожа, мощный торс, точеные мускулы, поношенные коричневые штаны, растрепанные волосы, резкие черты лица.

Устремленные на него ледяные глаза видели, как приходят и уходят бессчетные короли.

— Западный предел нарушил Договор, — прорычал Шаман. — Таргус Кровавый Кулак готовится к войне. — Лорд–маг подошел и встал перед Кейном, который, несмотря на то что был на полголовы выше, почувствовал себя мелким перед бессмертным богоубийцей. Как ни хорош был Кейн с мечом, он понимал, что Шаман может разломать его надвое, если захочет. — Ты убиваешь без страха. Без пощады.

— Ни в том, ни в другом нет никакого толку, когда сражаешься с демонами, — ответил Кейн.

— Или с людьми, добавил Шаман. — Я наблюдал за тобой годами. Я был на твоем Посвящении. Я был на твоем соединении. Мне нужна была уверенность, что ты — именно тот. Что ты подходишь.

— Надеюсь, что это так. Что я подхожу, — с запинкой проговорил Кейн, застигнутый врасплох откровениями Шамана.

Шаман скрестил на груди огромные ручищи.

— Я дал обещание, когда пришел на эту землю. Обещание оберегать здешний народ от опасностей. Оберегать, но также и поддерживать в нем стойкость, ибо жизнь без борьбы приводит к смерти от бездеятельности. Самоуспокоенность порождает слабость, а слабость нетерпима. Тем не менее иногда борьбу необходимо предотвратить ради большего блага. Я искал фактотума.

— Фактотума? — Кейн не знал, что это за чертовщина — «фактотум», но звучало это как название болезни.

— Смертного, который будет осуществлять мою волю. Оружие, чтобы уничтожать тех, кто угрожает равновесию. Ты, Бродар Кейн, станешь моим воителем.

— Твоим воителем? — эхом отозвался пораженный Кейн. — Но… у меня семья в Восточном Сборе. Я собирался стать пастухом…

Пронизывающий взгляд Шамана, казалось, заглянул в глубину его души.

— Меч не предназначен для того, чтобы направлять овец. У меча — лишь одна цель: убивать.

— Для твоей семьи приготовили дом возле Берегунда, — объявил король Джагар. — Тебе больше никогда не придется беспокоиться о них и о том, чтобы обеспечивать их всем необходимым.

«Есть ли у меня выбор?» — хотел было спросить Кейн, но понял, что его, конечно, нет. И, честно говоря, пасти овец — это не то будущее, о котором он мечтал. Никто не помнил имен пастухов. Он снова подумал о знаменитых горцах и их оружии, висящем на стенах Великой Резиденции. Их наследию суждено сохраниться, когда все остальное обратится в прах и будет забыто.

Несмотря ни на что, его охватило возбуждение.

— Я… это для меня честь. Я сделаю все, что смогу.

Король кивнул и поднялся с трона.

— Я отправлю гонца к твоей жене.

— Гонца? — повторил Кейн.

Означает ли это?.. Неожиданно он почувствовал, что ему просто необходимо быть рядом с Мхайрой и сыном.

— Да. Важно, чтобы ты незамедлительно приступил к подготовке. Мы выступаем на Западный предел, не откладывая. А теперь Галма хочет тебя кое с кем познакомить.

Вождь Озерного предела погладил свою странную бороду.

— С одним из моих помощников. Он молод и несколько грубоват, но будь я проклят, если он при этом не гений тактики. Его зовут Кразка. Мы посовещаемся, и Кровавый Кулак даже не поймет, что его сразило.

— Я весь внимание, — вяло сказал Кейн.

По правде говоря, он не слишком обращал внимания на Галму Вилобородого. Кейн представлял себе выражение лица Мхайры, когда она получит это сообщение. Взволнует ли это ее? Станет ли она гордиться? Или будет разочарована? Единственное, в чем Кейн поклялся: он никогда ее не разочарует. После всего, чем она для него пожертвовала.