Дин скептически фыркнул.

Из-за того, что он вынудил ее лгать ему, Кэт перешла в атаку.

– Послушай, Дин, я очень рада, что ты навестил меня, но кто дал тебе право забираться ко мне в дом в мое отсутствие?

– Я думал, ты не станешь возражать. Я это уже пытался объяснить и тебе, и этому неандертальцу. Обнаружив, что тебя нет дома, я решил войти и подождать. Не понимаю, почему ты так расстроена. От твоего дома в Малибу у меня были ключи. Не вижу, в чем тут разница.

– Разница в том, что я дала тебе ключи от дома в Малибу сама. И знала, что они у тебя. – Кэт понимала, что от раздражения говорит повышенным тоном, и, сделав над собой усилие, постаралась понизить голос. – Надо было предупредить, что ты вылетаешь. Я не люблю сюрпризов и уже миллион раз говорила тебе об этом.

– В таком случае твоя нелюбовь к сюрпризам это, очевидно, единственное, что в тебе не изменилось с момента твоего переезда сюда.

Дин резко встал и зашагал по кухне, не сводя с нее глаз, как будто хотел рассмотреть ее в нескольких разных ракурсах.

– Не знаю, что вызвало в тебе такую перемену. Может быть, то, что ты общаешься с этим бандитом, а может быть, твоя работа. Но что-то на тебя повлияло. Ты стала другой.

– Какой?

– Ты стала своенравной, нервной. Как будто того и гляди выпрыгнешь сама из себя.

– Не представляю, о чем ты толкуешь. – На самом деле Кэт сразу же поняла, что он имел в виду, и ее очень обеспокоило, что это так заметно.

– Я увидел это в первую же минуту. Чтобы там у тебя ни случилось… – Его лицо внезапно потемнело. – О Господи! Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь с твоим сердцем? Какие-нибудь признаки отторжения? Кэт подняла руки в успокаивающем жесте.

– Нет, Дин. – Она покачала головой, выражение ее лица смягчилось, ей хотелось, чтобы он перестал беспокоиться. – Я прекрасно себя чувствую. Просто удивительно, насколько хорошо. Я каждый день открываю для себя что-то новое, что раньше было мне недоступно. И эта новизна до сих пор не приелась.

– Только не будь беспечной, – назидательным тоном проговорил Дин. – Слава Богу, что сейчас у тебя все хорошо, но, если вдруг почувствуешь какие-нибудь признаки отторжения, сразу же звони мне. Ты знаешь, как меня найти.

– Обещаю.

– Я понимаю, тебя раздражает, когда я твержу одно и то же, но ведь кто-то же должен постоянно напоминать тебе, что ты не такая, как другие. У тебя пересаженное сердце.

– Я такая же, как другие. Не надо меня опекать. Но он, казалось, не слышал ее возражений.

– Ты слишком много работаешь.

– Мне нравится работать. Я с головой погрузилась в свою программу.

– Так ты от этого стала такой нервной? Кэт хотела показать Дину загадочные послания в белых конвертах. Ей хотелось знать, что он об этом думает, так как она всегда прислушивалась к его мнению. Но, хорошо зная его, она была уверена, что он будет настаивать на обращении в полицию. Однако обратиться в полицию значило бы признать, что письма заслуживают какого-то внимания. А она все еще пыталась убедить себя, что эти плохо замаскированные предостережения – не более чем чья-то глупая шутка.

– Может быть, у меня утомленный вид из-за сегодняшнего вечера, ведь это было нечто большее, чем просто светский раут. Мне пришлось произвести впечатление на многих людей, а это требует сил. Чем бы я ни занималась, я всегда чем-то озабочена, – честно ответила Кэт. – Мне очень нравится работа и дети, но процесс создания такого рода программы связан с трудностями, иногда производственными, а чаще бюрократическими. Попробуй не запутаться в этих бумагах. К концу дня я обычно чувствую себя, как однорукий жонглер, которому надо поймать десять шариков одновременно.

– Ты могла бы все это бросить. Кэт улыбнулась и покачала головой.

– Даже учитывая все трудности, мне эта работа нравится. И все наши усилия оказываются оправданными, когда удается устроить ребенка к таким родителям, которые смогут перевернуть всю его жизнь, сделать из кошмара волшебный сон. Нет, Дин, я не собираюсь это бросать.

– Итак, работа у тебя просто блеск. Тогда, должно быть, причина в чем-то другом. – Он заглянул ей в глаза. – Ты нервничаешь из-за Пирса?

– Ты опять за свое?

– Насколько ты им увлечена?

Кэт не могла честно ответить на этот вопрос, так как правда состояла в том, что она до такой степени была увлечена Алексом, что хотела бы углубить их отношения, перевести их на следующий уровень.

– Мне с ним интересно, он неглуп, – ответила она. – Умеет хорошо выражать свои мысли, но немногословен, как это ни странно. Очень непростой человек. Чем дольше мы с ним общаемся, тем меньше, как мне кажется, я его знаю. Для меня в нем есть что– то интригующее.