– Мне искренне хотелось бы тебе помочь, Реми. Но Берк Бейзил мой друг. Я ни за что на свете не предам его.

– Даже ради его собственного блага?

– Он не так смотрит на это, милая. – Дредд мягко высвободил руку. – Для Бейзила это нечто вроде… миссии. Он дал себе обет отомстить за смерть Кевина Стюарта. И никто не сможет отговорить или переубедить его.

– Вы хорошо его знаете.

– Не хуже и не лучше других, я думаю. К нему в душу трудно залезть.

– Что он за человек?

Дредд задумчиво поскреб густую бороду.

– Жил в Нью-Орлеане один парень. Жил себе, поколачивал жену и трех ребятишек. Когда напивался – бил их смертным боем, а напивался он постоянно. Но каждый раз после ареста родственнички и друзья вытаскивали его из тюрьмы.

Однажды в полицию поступил звонок от соседей: мол, семейный скандал, дети кричат на всю улицу, будто их убивают. Дежурный полицейский прибыл туда один, без поддержки, потому что, во-первых, дети в опасности, а во-вторых, он думал, что уж как-нибудь сумеет справиться с пьяным придурком. Так что он вошел в дом один.

Когда все было кончено, истязатель лежал мертвый на полу в кухне, а его жена и дети, кажется, совсем не были огорчены таким исходом дела. Но полицейским, застрелившим того сукиного сына, занялся отдел внутренних расследований.

Понимаешь, эти чинуши решили, что полицейскому надоело смотреть, как тот козел использует жену и детей вместо боксерской груши; вот он и застрелил мучителя, только обставил это как акт самообороны.

А то, что алкаш бросился на полицейского с мясницким ножом, в расчет не принималось. Для полиции, видите ли, очень плохая реклама, когда при аресте происходит убийство. И так газеты разоряются про зверства полицейских. В общем, никто не встал на сторону того полицейского.

Никто, кроме Бейзила. Бейзил встал рядом, когда другие даже не хотели с ним разговаривать. Бейзил при всех демонстративно протянул руку человеку, который в тот момент нуждался в друге больше всего на свете.

Закончив свой рассказ, Дредд снял с коленей Реми поднос и отнес его на стол.

– А что с тем полицейским было дальше? – спросила Реми.

– Его заставили уволиться из полиции.

– И он открыл магазинчик рыболовных принадлежностей?

Дредд обернулся.

– Это было восемь лет назад. С тех пор я перестал бриться.

Густая борода не могла скрыть улыбку.

– Это была самооборона?

– Да, но не это главное. Главное, что Бейзил поверил лейтенанту Дредду Мишу. Бейзил принял мою сторону и не делал из этого секрета, хотя популярности ему это не прибавило, наоборот.

Он подошел к кровати с ярко-синей бутылкой в руках. Открыл пробку, налил жидкость в чашку с чаем, который настаивался на ночном столике.

– Выпей это Я утомил тебя своей болтовней. Пора тебе снова заснуть.

– Что это? – спросила Реми.

– Название тебе все равно ни о чем не скажет.

– Наверное, это просто аспирин, растворенный в воде. – В дверях стоял Бейзил. – Но загадочная бутылка – это неплохо придумано, – весело добавил он. – Так ты похож на настоящего алхимика, Дредд.

– Много ты понимаешь, – огрызнулся Дредд. – Один глоток из этой бутылки сшибет тебя с ног, а потом еще проваляешься неделю, как после тяжелой болезни.

Комната и без того была маленькой, а когда Бейзил протиснулся к кровати, словно совсем сжалась.

– Как она?

– Почему бы тебе не спросить у нее самой? На самом деле Реми была рада, что Бейзил обращается не прямо к ней. Она старалась его не замечать.

– Где вы научились ходить за больными, Дредд?

– У моей бабки. Вы когда-нибудь слышали о traiteur?

– Это по-французски «лекарь», «знахарь»?

– Вы знаете французский? Казалось, Бейзил был у дивлен.

– И испанский, – ровным голосом ответила Реми, по-прежнему адресуясь к Дредду. – Нью-орлеанский диалект довольно сильно отличается от французского, которому учат в школе, правда?

– Да уж, – хмыкнул он. – Когда мы разговариваем между собой, другие ни слова не могут понять. А нам это нравится.

– Расскажите про вашу бабушку.

– Она была жуткая, как черт. Когда я родился, она уже была очень старая. Мой отец – ее младший сын. Неизвестно почему, но старуха меня полюбила. Брала с собой на болото, когда ходила собирать разные травы для своих отваров. Она их знала великое множество. Людей лечила от всего на свете: начиная с желтухи и кончая ревностью.

– Она, наверное, была необыкновенной женщиной.