Алекс, в свою очередь, смотрел на них. На рядового Кёртиса из Сиэттла, который после гибели старшего брата остался единственным сыном в семье и теперь вел собственный крестовый поход против фашистов. На Холла из Вермонта, всегда столь безупречного в синем берете и кожаной куртке, словно только что вернулся с прогулки по парку, за что даже получил прозвище Чистюля.

На галисийца Хоакина Алькантару, которого все называли Джеком. Еще ребенком родители увезли его в Соединенные Штаты. Там он пустил корни в Нью-Йорке, но, как только узнал о военном перевороте на своей родине, бросил работу шеф-повара в ресторане на Семьдесят пятой улице, чтобы вступить в батальон Линкольна. Когда Алекс впервые с ним встретился, он весил не менее ста тридцати килограммов; все даже удивлялись, как с таким весом ему удалось пройти медкомиссию. Однако он проявил необычайную ловкость, силу, выносливость, а главное, мужество и верность друзьям, какие редко можно встретить в этом мире.

— Капрал, — произнес Райли, обращаясь к нему. — Теперь вы — мой заместитель. Если со мной что-нибудь случится... А впрочем, вы сами знаете...

— Знаю, сержант. Но надеюсь, что с вами ничего не случится.

— Я тоже на это надеюсь, Джек. — Ответил Райли. — Я тоже на это надеюсь.

Толстый капрал, который хоть и похудел за время войны килограмм на пятнадцать-двадцать, все равно оставался весьма увесистым, посмотрел сперва на солдат, забившихся в траншею и дрожащих от холода и страха, а затем — на своего командира.

— В таком случае... Каковы будут ваши приказы?

Райли откинул голову, глубоко вздохнул и передернул затвор «маузера», досылая первый патрон в патронник.

— Нам нужно кое-что сделать, — ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ради нашей чести, ради погибших друзей, — он бросил взгляд на безжизненное тело капитана. — Клянусь Богом, мы это сделаем!

Два года спустя после сражения у холма Пингаррон, утром 1 апреля 1939 года, мятежный генерал Франсиско Франко — тот самый, который с этого дня и на протяжении последующих сорока лет был абсолютным диктатором Испании, совершенно обескровленной после трёх лет братоубийственной войны, — объявил по радио, что война окончена.

Этот конфликт стоил обеим сторонам более трехсот тысяч жизней; из них две трети — мирные граждане, половина которых — жертвы репрессий, павшие от рук фашистов. Война закончилась безоговорочной победой Франко и его войск — отчасти благодаря решительной экономической и военной поддержке режимов Муссолини и Гитлера.

Спустя пять месяцев после окончания Гражданской войны в Испании началась Вторая Мировая война.

Первого сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу, и в Европе разразилась война. В течение следующих двух лет нацистская армия брала одну цель за другой, неостановимо двигаясь на восток, оттеснив сталинские войска к самым стенам Москвы. А между тем, на западном фронте были стерты с карты Бельгия и Голландия, и части вермахта победно промаршировали по улицам Парижа с позволения марионеточного правительства генерала Петена. Великобритания, последний оплот Союзников в Старом свете, каждый день подвергалась интенсивным бомбардировкам. В Англии начался голод, и выжить она сумела лишь благодаря скудным поставкам продовольствия и оружия, доставляемых конвоями с другой стороны Атлантики, минуя грозные немецкие подводные лодки.

Однако Соединенные Штаты, несмотря на огромную финансовую и материальную помощь союзным войскам, по-прежнему не вступали в войну, и американский президент Франклин Делано Рузвельт всячески избегал столкновений с Гитлером и его, казалось, непобедимой военной машиной.

Между тем, в Испании диктатура Франко откровенно тяготела к фашистскому режиму, но при этом тоже сохраняла нейтралитет в страшной войне, успевшей охватить всю Европу. Этой захолустной стране, где жестоко правили победители в гражданской войне, приходилось делать вид, будто она не замечает, что происходит к северу от Пиренеев, погрязнув в послевоенной разрухе, оказавшейся для нее страшнее самой войны. К нищете и голоду добавились и репрессии фашистов, которые безжалостно расправлялись со всеми, кого подозревали в симпатиях к республиканцам.

Задолго до этого, еще до окончания гражданской войны в Испании, побежденные, разочарованные, брошенные своими соотечественниками и отверженные правительством, заклеймившим их как сторонников коммунизма, почти все уцелевшие бойцы бригады Линкольна вернулись в Соединенные Штаты в надежде начать новую жизнь в роли мирных граждан.

Почти все.

Асинарский залив

Север Серденьи, Италия

Легкий северный ветер поднимал рябь на спокойном море, небольшие волны бились о правый борт суденышка, на его палубе ждали два человека, закутавшись в куртки и облокотившись на планширь. Ночь была безлунной, и звезды протянулись до невидимой линии горизонта и еще дальше, отражаясь от вод Средиземного моря, как будто им не хватало места на небе и они решили завладеть еще и морями.

Стоявший справа тонул во мраке, почти в полной темноте, лишь судовые огни немного рассеивали ночную мглу, при среднем росте он отличался довольно крупными габаритами. При ближайшем рассмотрении можно было бы заметить, что он одет в поношенное синее пальто и шерстяной берет с изящной кисточкой, из-под которой выбивались каштановые волосы, уже начинающие редеть на макушке, что восполнялось пышными бакенбардами, переходящими в густую бороду на добродушном и кротком лице. Вернее, оно казалось таковым — благодаря печальным серым глазам и толстым щекам, однако сжатые в жесткой иронии губы, словно он что-то скрывает, говорили о том, что этот человек вовсе не так прост.

Тот, что стоял рядом, был, напротив, высок и худощав, в кожаной залатанной куртке со следами споротых нашивок и знаков отличия. Он спрятал ладони в рукава, чтобы согреться. Его внимательные глаза медового цвета, казалось, видят в темноте лучше кошачьих, а крепкие челюсти с играющими на них желваками говорили о решительном характере. Картину довершал шрам на левой скуле. Шрам этот он получил в портовом кабаке, защищая честь некой дамы, кто-то рассек ему щеку разбитой бутылкой. Даму, кстати говоря, на самом деле не слишком беспокоило ее доброе имя, тем не менее, она щедро отблагодарила за каждую каплю пролитой за неё крови.