– Он так не поступит. Он ждет встречи с вами терпеливо, как... осел. Шеф, я все поняла! Он - старатель. Как же я раньше не догадалась! На нем стоит печать пустыни, а свою терпеливость он приобрел, общаясь с ослами. Он пришел встретиться с тобой и добьется этого - сегодня, завтра, на следующей неделе. Кто-то посоветовал ему поговорить с Перри Мейсоном, и он будет говорить только с Перри Мейсоном.

Глаза Мейсона сверкнули.

– Пригласи его, Делла. Как его зовут?

– Бауэрс. Имени или инициалов он не назвал.

– Где он живет?

– По его словам, там, где разложит одеяло на ночлег.

– Превосходно! На него необходимо взглянуть.

Делла понимающе улыбнулась, вышла и через мгновение вернулась с клиентом.

Бауэрс с порога принялся изучать Мейсона взглядом, в котором чувствовалась доля беспокойства, но не было ни приветливости, ни почтительности. Человек, казалось, лучился достоинством. Выгоревшая на солнце рабочая рубашка была безукоризненно чиста, хотя воротничок от частых стирок стал мягким и потрепанным. Куртка, очевидно, была сшита из оленьей кожи и определенно не отличалась чистотой. Ее так заносили, что вкрапления грязи придали ей особенный блеск, похожий на глазурь на фарфоре. Широкие рабочие брюки были вылинявшими и залатанными, но чистыми. Кожа ботинок приобрела пастельный оттенок из-за многомильных пеших переходов. Широкополая шляпа служила хозяину уже долгие годы - на ленте были видны невыводимые пятна от пота, поля круто загнулись вверх.

Но особенно привлекало внимание не одежда, а лицо этого человека. Его глазами на в значительной степени враждебный мир смотрела простая, скромная душа. Но взгляд, тем не менее, не был смущенным. Это был взгляд твердого, целенаправленного, уверенного в себе человека.

– Доброе утро, - поздоровался адвокат.
– Вас зовут Бауэрс?

– Именно так. Вы - Мейсон?

– Да.

Бауэрс пересек кабинет, сел напротив Мейсона и настороженно взглянул на Деллу Стрит.

– Все в порядке, - успокоил его Мейсон.
– Она - моя секретарша и ведет записи по всем делам. У меня нет от нее секретов, а вас я могу уверить в ее полной благонадежности.

Бауэрс уперся локтями в колени и стал покачивать шляпой, зажатой в загорелых до цвета бронзы пальцах.

– Расскажите мне о ваших проблемах, мистер Бауэрс.

– Если не возражаете, называйте меня Солти. Все эти мистеры мне совершенно ни к чему.

– Почему Солти?
– поинтересовался Мейсон.

– Я долго болтался по соляным копям в Долине Смерти, там и получил это прозвище. Тогда я был еще молод, еще не встретился с Бэннингом.

– Кто такой Бэннинг?

– Бэннинг Кларк. Мой партнер, - прямо ответил Бауэрс.

– Партнер в горном деле?

– Именно так.

– У вас с ним проблемы в отношении какой-то из шахт?

– Проблемы с ним?

– Да.

– Вот те на!
– воскликнул Бауэрс.
– Я же сказал вам, он - мой партнер. Какие могут быть проблемы с партнером?

– Понятно.

– Я хочу защитить его. От бесчестной корпорации и президента-мошенника.

– Быть может, вы расскажете мне обо всем?
– предложил Мейсон.

Солти покачал головой.

Мейсон с любопытством разглядывал посетителя.

– Понимаете, - попытался объяснить свое поведение Солти, - я не так умен, как Бэннинг. Он получил образование. Он вам обо всем и расскажет.

– Хорошо, - твердо произнес Мейсон.
– Я назначаю ему встречу на...

– Он не может приехать, - прервал адвоката Солти.
– Поэтому пришлось приехать мне.

– Почему он не может приехать?

– Доктор приковал его.

– К постели?

– Нет, не к постели, но он не может подниматься по лестницам, ездить далеко... Должен оставаться на месте.

– Сердце?

– Именно так. Бэннинг совершил ошибку, поселившись в этом доме. Человек, привыкший жить на природе, не может жить на одном месте. Я пытался все объяснить ему еще до того, как он женился, но у его жены было иное мнение на этот счет. Как только Бэннинг разбогател, я имею в виду по-настоящему, она решила, что он должен носить высокую шляпу. Я не хочу говорить о ней ничего дурного. Она уже умерла. Просто я пытаюсь объяснить вам, что житель пустыни не может жить в доме.

– Хорошо, - добродушно заметил Мейсон.
– Значит, мы сами должны поехать и поговорить с Бэннингом.

– Как далеко отсюда он живет?
– вдруг спросила Делла.

– Около ста миль, - небрежно ответил Солти.

Глаза Мейсона весело блеснули.

– Делла, положи в портфель блокнот. Мы отправляемся к Бэннингу. Меня заинтересовал старатель, живущий в доме.

– Сейчас он уже не живет в доме, - поспешно вставил Солти.
– Я все исправил, как только вернулся сюда.

– Но мне показалось, что вы сказали, что ему запрещено...
– удивленно произнесла Делла.

– Нет, мэм. Доктора запретили ему уезжать, но живет он не в доме.