– У нас в Академии был обязательный курс зельеварения. Рон каждый день ныл, что ему приходится учить зелья. Он меня достал! Постоянно вспоминал вас, называл предателем и сальново… Простите, сэр.

– Сальноволосым ублюдком. Дальше, Поттер.

– Я вчера не выдержал и показал ему ваши воспоминания.

– Вы ещё глупее, чем я думал. Почему вы просто не уничтожили их?

– Я не мог на это решиться. Я хотел, чтобы люди воздали вам должное, хотя бы после вашей смерти. И вообще, я хотел посоветоваться с Роном, как мне рассказать о вас и не рассказывать о себе.

Рон всё просмотрел, сказал, что надо подумать.

– И ваш лучший друг немедленно сообщил о вас, куда следует, - продолжил Снейп.

– Да, наверное. Сегодня рано утром в мою комнату в общежитии авроров постучал сам Кингсли Шеклбот. Он попросил спуститься на улицу, так как он хотел передать мне что-то важное.

А на улице он меня оглушил Ступефаем, наложил Силенцио и лично натянул на меня этот мешок. Потом я почувствовал, что мы аппарируем куда-то. Он приказал кому-то доставить меня «куда следует», и ни в коем случае не снимать мешок.

Снейп, усмехаясь, разглядывал это четырёхглазое недоразумение. Парень в полном отчаянии, сидит на полу, уткнувшись головой в колени. Вот дурак-то! Уничтожил бы воспоминания и дело с концом. Тем более, если он думал, что Снейп мёртв. Никому не нужное гриффиндорское благородство. Говоря другими словами, гриффиндорская глупость. Но интересно, что он ломал голову, как вывести себя из-под удара. Что-то не похоже на импульсивного взбалмошного Поттера. Да чёрт с ним! Слава Мерлину, сейчас уже не надо вытаскивать его тощую задницу из каждой неприятности, в которые этот засранец влипал с надоедливым постоянством.

– Вы сами виноваты, что здесь очутились, Поттер, - безжалостно произнёс зельевар. – Вас погубило ваше чистоплюйство и слепая вера в друзей.

Умный Азкабан, почувствовав появление нового арестанта, вырастил из стены ещё одну койку с тощим матрасом, жесткой подушкой и одеялом. Потом сверху упало чистое полотенце.

В полдень посреди камеры появились два подноса с обедом.

– Поттер, советую поесть. Через полчаса подносы исчезнут.

Мальчишка торчал у маленького зарешеченного оконца. Что там можно разглядеть, кроме серого неприветливого моря, свинцового осеннего неба и капель дождя, барабанившего по стеклу?

– Мне не хочется, - не оборачиваясь, сказал он.

Снейп пожал плечами и съел две порции, не пропадать же добру. Он улёгся на койку, накрылся одеялом и мантией и уснул.

Проснулся он перед ужином. Очкарик сидел на своей койке, со страхом глядя на дверь.

– Профессор, а дементоры… ну… когда они…

– В полночь, Поттер. Сначала нас ждёт ужин.

Снейп, вспомнив, что сегодня он так и не сделал свои десять тысяч шагов, принялся быстро ходить по камере. Койка Поттера страшно мешала ему. Нет, этот Золотой мальчик специально пробрался в тюрьму, чтобы и тут портить ему жизнь! От злости Снейп сделал лишних пятьдесят отжиманий и приседаний. Поттер смотрел на зельевара диким взглядом и ни о чём не спрашивал.

В восемь вечера появился ужин.

– Поттер, ешьте. Ночью вам понадобится много сил.

Гарри с неохотой пожевал кусочек сосиски, отодвинул тарелку и лёг, укрывшись мантией. Снейп не обращал на него внимания. У мальчишки шок, ясное дело. Утешать этого недоумка он не собирается.

После ужина Снейп подошёл к решётке, заменявшей дверь, и начал трепаться с Макнейром. Грубый, циничный инспектор по особым поручениям Министерства Магии и по совместительству Упивающийся смертью, как ни странно любил стихи. И знал их великое множество. У них со Снейпом возникла своеобразная игра: Макнейр начинал какое-нибудь стихотворение, а Снейп, если знал, пытался продолжить, или хотя бы угадать автора. Вот и сейчас выспавшийся за день Макнейр начал: «Дай коры мне, о берёза…»

– Элементарно, - фыркнул Северус. – «Жёлтой дай коры, берёза…» «Песнь о Гайавате».

– Ладно. Тогда вот: «Уж если ты разлюбишь - так теперь».

– «Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя!» Шекспир.

– Бл…дь! Сев, откуда ты такой умный? Тебе твои зелья все мозги должны были выесть.

– Хорошие мозги не выест, а плохие не жалко, - смеялся Снейп. – Ну, давай, Уорен, ещё попробуй.

– Ладно. «Моя дежурная адьютантесса принцесса Юния де Виантро…» Ну, слабо?

– Хм-м… Где-то я это слышал… Чёрт, точно, слышал…

– Игорь Северянин, - пробормотал Гарри, в какой-то прострации глядя перед собой.

Снейп удивлённо взглянул на него. Точно! Любимый поэт Антонина Долохова. Снейп вспомнил, как Антонин читал по-русски стихи этого поэта Тому Реддлу, а потом переводил на английский для всех остальных. Полиглот Том кроме русского знал ещё и болгарский язык. Игорь Каркаров часто разговаривал с ним о каких-то тайных делах, в которые Том не посвящал никого.