– А может, мы все выйдем, чтобы стены не пачкать. Или тебе боязно, а, Игорёк?
– продолжал задираться низкорослый крепыш. Внезапно, со стороны лестницы послышался звук, похожий на кашель. Всего лишь похожий, потому что источником этого кашля являлся не больной, а человек, желавший привлечь, таким образом, внимание к своей персоне.

Хамоватые охранники обернулись на звук, и тут же вытянулись по стойке «смирно». По лестнице спускался статный мужик лет сорока с копейками, одетый в форменный камуфляж, и сверкающий начищенными ботинками с высоким берцем. Максим с первого взгляда определил, что человек этот из тех, про кого Ярослав сказал, что они «равнее других». И офицер тут же утвердил его в этой уверенности, напустившись на автоматчиков.

– Баранов, ты здесь для чего поставлен? Свои проблемы решать? Ты чего, баран, в самом-то деле? Мне твои петушиные наскоки сильно поднадоели. Значит, слушай – следующий санитарный рейд твой.

Низкорослый задира с автоматом, резко поменял выражение лица с угрожающего на заискивающее.

– Но, товарищ майор, я только…

Майор сделал рукой жест, заставивший охранника замолчать, и той же рукой показал Игорю, что тот может подойти. Звеньевой направился к строгому начальнику, походя, будто случайно, зацепив локтём своего недруга Баранова. Тот потемнел лицом, но стерпел, закусив губу, чтобы ещё раз не нарушить дисциплину.

Игорь что-то негромко рассказывал майору, несколько раз, при этом, оборачиваясь в сторону Максима. Потом, подозвав его, представил строгому начальнику.

– Вот, это Максим, мечтает стать членом нашей коммуны, трудиться для достижения счастливого будущего для всех.

Майор покачал головой.

– Запомни, Михайлов – на всех счастья не хватит, и будущего тоже. Мир достанется только тем, кто пойдёт с нами одной дорогой, - сказав это, офицер внимательно рассмотрел Максима, и обратился уже непосредственно к нему:

– Я – начальник штаба, майор Остапов Николай Сергеевич. Для тебя – товарищ майор. А, ты, я так понимаю – Максим, Максим Полыхаев. Я нигде не ошибся?

– Всё правильно, э-э, товарищ майор, - не очень уверенно ответил Максим. Причины у его неуверенности было две. Во-первых, он давно отвык от стиля общения «по уставу» - всякие там, «здравия желаю», «так точно» и «товарищ майор». А, во-вторых, он никак не мог вспомнить, в какой момент он назвал звеньевому свою фамилию. Из раздумья его вырвал окрик майора:

– Полыхаев Максим, отставить тормозить! С тобой председатель хотел переговорить. Следуй за мной. А ты, Михайлов, свободен.

Звеньевой, на прощанье, ободряюще приподнял сжатую в кулак руку, и направился к выходу. А Максим зашагал по ступеням наверх, уставившись в камуфлированную спину майора. На втором этаже коридор был длинный, и пронизывал здание с торца в торец, упираясь в стеклянные двери, которые вели на пожарные лестницы. С обеих сторон коридора располагались двери – Максим насчитал их около семи.

Вдоль центрального прохода гуляли двое охранников, с притороченными к поясу пистолетными кобурами. Максим подумал, что не зря, наверное, выбрали такое оружие для этих парней – если бы они начали шмалять из автоматов, то понаделали бы дырок и в обитателях кабинетов. Заметив майора, охранники, со звонким щелчком свели ноги вместе, и застыли, вытянувшись, как по струнке.

– Вольно!
– лениво буркнул начальник штаба, и повёл Максима в сторону, где оставалась лишь одна, обитая хорошей, дорогой кожей, дверь. Остальные двери в этом ряду были забиты фанерными щитами, выкрашенными в цвет стены. На «богатой» обивке, на уровне глаз, расположилась табличка, извещавшая о том, что за стеной находится приёмная Верховного председателя.

Сначала Максим оказался в большой светлой комнате с двумя шкафами, массивным столом возле ещё одной двери, и рядом стульев у ближней к коридору стены. Начштаба тихонько поскрёбся во вторую дверь, и, приоткрыв её немного, просунул голову в проём.

– Товарищ председатель, Полыхаев здесь. Ждёт, - и, видимо, получив указания, с важным видом взгромоздился за стол, и указал Максиму на вход.

– Можешь зайти.

Макс, как и большинство обычных людей, испытывал некоторый необъяснимый трепет, стоя у входа в большие кабинеты. Это чувство лучше всего отражено в народной мудрости, гласящей, что лучше быть подальше от начальства, и поближе к кухне. А тут, как никак, Верховный правитель Нового мира, и его приказы исполняются тысячами мужчин и женщин. Переступая порог кабинета, мужчина пытался представить, как может выглядеть начальник мира будущего. Наверняка, широк в плечах, высок, с крупной головой, увенчанной копной жёстких волос. Взглядом он способен плавить металл, а голосом высекать искры из камня.

Максим немного развеселился от подобных мыслей, особенно, когда вспомнил старые фильмы про Ленина, где рабочих и рядовых революции всегда было нелегко убедить, что этот лысый, картавый мужичок и есть легендарный вождь пролетариата. Они-то, обычно, представляли его этаким былинным богатырём, способным одним взглядом подковы гнуть.

Вот и Максиму стоило теперь немалых сил удержаться от смеха, когда он заметил плешивую макушку, отороченную серебристой щетиной. Эта смесь седины и лысины, торчала над спинкой кожаного кресла, за которой невозможно было рассмотреть что-либо ещё. Хозяин кабинета, похоже, отвернулся от гостя, и любовался стеной, вернее неким предметом, украсившим стену.