Это нововведение было на руку Максиму, ведь, несмотря на отсутствие опыта в прошлом, он довольно быстро обучился навыкам стрелка. Даже опытные охотники хвалили его завидную меткость и скорость в обращении с оружием. Эти его способности давали преимущество при выборе кандидатов в дальний поиск. Ведущий всегда уступал просьбам главы поисковой бригады выделить хорошего стрелка, и Максим уходил из лагеря, не опасаясь попасть в чёрный список «грешников». Но по глазам Топора он видел, что рано или поздно тот найдёт повод жестоко отомстить за разбитый когда-то нос.

Сегодня, после очередного утреннего распределения работ, Максим выдохнул с облегчением. Он опять с наслаждением наблюдал, как Топор злобно заиграл желваками под желтоватым сухим пергаментом сморщенного лица. Как же, опять его враг уходит на несколько дней из лагеря. Однако, Максим с удивлением отметил, как Ведущий продолжает отсылать людей в сторону бригады поисковиков. Его палец как заклинило – он размеренно, будто подчиняясь неслышному гипнотическому ритму, указывал общинникам место в команде поиска. Странно – должно быть серьёзное дело ожидается.

Когда по указке ведущего, к их команде присоединился Антоныч, Максим протиснулся к нему с сквозь строй мужчин, укутанных в тёплые одежды. Выпуская клубы пара изо рта, он полушёпотом окликнул старого знакомца:

– Антоныч, ты теперь тоже в поиск отправляешься? С чего вдруг?

– Ну, Ведущий так решил, - ответил мужчина. Но плохо скрываемое выражение его лица говорило, что Антоныч знает много больше. Максим помнил, что его бывший соратник по подпиливанию стальной опоры, не умел, да и не любил хранить секретов, и решил не отступать.

– Да ладно, друг, он же не просто так в поиск дозорного и охотника выделил. Вижу, что-то знаешь, а говорить не хочешь. И кому? Мне? Да ты вспомни землянку под высоковольтной линией, Маринку, и всё такое.

Антоныч махнул рукой, останавливая душещипательный натиск из воспоминаний.

– Ладно, не береди душу. Всё-равно, скоро всё сам узнаешь. Тут, в общем, город небольшой есть. Днях в трёх, что ли, пути, или четырёх. Так вот, в нём банда какая-то сильная хозяйничала. Вчера вечером людишки прибились к лагерю, причём, в несколько заходов, и все говорили, что на тот город какая-то ещё более сильная орда навалилась. Говорят, дня три крики и выстрелы слышно было в окрестных сёлах, а от пожаров даже ночью светло было. А потом всё – тишина. Кто туда пробрался, говорят, видел совершенно опустевший город. Вот Ведущий и решил большой поиск туда направить – наверняка ведь много интересного после бандюков осталось.

Максим, услышав о городе, принадлежащем бандитам, сразу вспомнил головорезов, о которых рассказывала Марина. Если это так, то есть шанс найти его любимую Ольгу, или, хотя бы её следы.

– Ты уверен, Антоныч?

– Хм, обижаешь! Сам слышал, как этих беглецов допрашивали – я ведь у дверей стоял в карауле. Ты только, это, Макс, никому не проболтайся – Ведущий почему-то решил до времени всё в секрете держать.

– Успокойся – мне некому рассказывать. Если только тебе, а ты и так всё знаешь, - Максим успокоил Антоныча, по приятельски хлопнув его по плечу.

Максим ещё раз глубоко вдохнул морозный воздух, желая остудить полыхнувший внутри жар. Он горел изнутри, с нетерпением ожидая выхода из лагеря. Ведь, чем раньше они выйдут, тем скорее он окажется в логове головорезов, где, возможно, томилась в плену его невеста. А вдруг, он сможет увидеть её? Кто знает, могло же случиться так, что ей удалось скрыться в неразберихе боя, и она до сих пор прячется в покинутом людьми городке?

Ведущий набрал настолько большую команду, что подготовка к выходу из лагеря затянулась почти на сутки. Не хватило на всех и снегоступов, которые срочно пришлось изготовить в столярной мастерской общины. Распределение топлива и продуктов по заплечным мешкам тоже проходило суетно, и не так быстро, как хотелось бы.

Максим, обуреваемый нетерпением, собрался быстрее других, благо не в первый раз уходил на несколько дней в поиск. И теперь бегал по лагерю, подгоняя остальных и помогая им укладывать большие рюкзаки. Но собрались все только затемно, и Ведущий перенёс выход на следующее утро.

Максим полночи ворочался, не в силах уснуть. Он всё представлял, как в незнакомом городе со следами побоища, из потайного подвала выйдет ему навстречу Ольга. Он так и видел её, всё такой же свежей и жизнерадостной, будто они расстались только вчера, и не было обжигающего сумасшествия последних месяцев. Всё ночь перед его глазами разыгрывалась эта заманчивая сцена, и каждый раз Максим стремился к своей возлюбленной раскрыв руки для объятий. И когда он почти коснулся рук любимой, земля под ногами затряслась, задрожала так, что его голова принялась мотаться, как воздушный шарик на нитке в сильный ветер.

Максим чувствовал, что его шейные позвонки вот-вот хрустнут, не выдержав напряжения, но он продолжал двигаться к Ольге. Он делал шаг за шагом, пока не увидел, как любимый силуэт пропадает, искажается, темнеет. Послышался раздражённый голос.

– Макс, да просыпайся же ты. Вставай, да вставай же.

Максим понял, что заснул, и не услышал сигнал к подъёму. Над ним склонился Антоныч, который бесцеремонно тряс его за плечи, и орал, чуть ли не в ухо:

– Просыпайся, выходить пора. Тебя одного ждут.