Отрывать взгляд от монаха каждый раз приходилось с ощутимым усилием, но чиновник Святого Престола уже практически пришёл в себя. Чего-чего, а силы воли ему было не занимать. Попытка осмотреться привела к тому, что взгляд немедленно зацепился глазами за фигуру брата Мартина, спокойно стоящего чуть в стороне. Окольчуженного воина ничуть не зацепил эффект чудесного света - столкнувшись с ним взглядами, Фабрицио поразился равнодушию и откровенной скуке на лице… экзорциста?! Цепочка выводов мгновенно сложилась в голове архипресвитера: на экзорцистов не действует магия, магия и чудеса происходят из одного источника (теперь, после всего увиденного, отрицать было глупо), прирожденные экзорцисты, согласно папской булле Александре VI, тренируются и готовятся, как воины поля боя… Вывод буквально напрашивался сам собой.

Архипастырь всё-таки продолжил осмотр, но теперь его мысли были далеки от того, что он видит. Сознание лишь методично отмечало несуразности этого странного места. Вот загон для скота - даже без намёка на крышу и стены. Здесь не бывает дождей? Вместо предполагаемой коровы загон занимала пара волов. Рядом с загоном - добротная купеческая телега. Зачем она здесь, если от стенки до стенки купола едва ли не минута скорым шагом в самом широком месте? Или вот - огромное итальянское зеркало стоимостью, как неплохое поместье*, висит на грубо сколоченной из толстых деревянных балок раме, тупо вкопанной в землю в чистом поле. А вот клетки из толстых стальных прутьев, размером вполне подходящие для заточения одновременно нескольких человек, сейчас пустые…

[*”Огромное” по тем временам - “любое больше карманного”. Секрет зеркал из стекла и амальгамы долгое время был достоянием нескольких семей итальянских стеклодувов, и они, действительно, продавали свои изделия практически на вес золота! Обмен ростового зеркала на поместье - вполне реальный исторический факт.]

Спада думал о том, как распорядиться свалившимся в руки неожиданным бесценным наследством Борджиа. И чем дольше думал, тем больше склонялся к мысли, что лучше бы он его не находил. А ещё лучше - чтобы никто никогда не находил. Достойный отпрыск рода знаменитых отравителей и заговорщиков переплюнул всех родственников вместе взятых. В раскопанном во время финансового аудита поместье яда могло хватить, ни много, ни мало, на весь христианский мир! И прежде всего достанется Святому Престолу и конкретно Римской и Вселенской Инквизиции. Колдовства-то, получается, ни в одном успешно закрытом деле об оном не было. А новосвятые, признанные за последние двести лет в том числе и по результатам проявлений чудотворств - тоже все ложные?! Нет, такие откровения точно нельзя озвучивать, даже в самом узком кругу…

…Всё произошло очень быстро: свет, источаемый ладонями брата Франциска вдруг умерил яркость, мигнул, как пламя свечи, и папский инспектор вдруг почувствовал жар. Не тепло, а именно жар - словно от огромного костра, к которому приближаешься шаг за шагом. Вот только - он сам стоял на месте, это невидимое пламя приближалось и, самое страшное - приближалось оно изнутри. Боль пронзила всё существо инквизитора, заставив мужчину закричать, багровая пелена застилала глаза - огонь ада обвивал его кости, растекался по жилам… И вполне видимыми, чадными яркими языками побежал по одежде и рукам! В тот момент, когда, казалось, тело архиепископа вот-вот рассыплется пеплом - кто-то схватил его за руку… И всё закончилось.

Мартин - а это он схватил архипресвитера - повелительно взмахнул свободной рукой, и по траве протянулась пылающая багровым дымная полоса.

– Ч-что эт-то?!
– едва слышно, сорванными от крика связками, прошептал Фабрицио.

– “Волна”, - как всегда коротко “объяснил” воин, но, видя в глазах приходящего в себя мужчины вопрос, всё-таки расщедрился на подробности: - Ваш дар пробудился от “волны” и чуть вас не убил. Я забрал у вас магию - и выпустил её. Сейчас вы в безопасности.

– М-мой дар?!

– Вы… маг, - с крохотной заминкой ответил экзорцист.
– Не очень сильный.

– Я?! Но как…

– Наследство, - пожал плечами Мартин.

“Не врала, оказывается, мать про бабку, действительно та была ведьмой” - пронеслось в голове у Спады. И тут он обратил внимание на своих слуг.

Люди, молившиеся коленопреклоненно, упали там же, где стояли: ни их вера, ни вера архиепископа не смогли защитить. Один лежал без движения, из полуоткрытого рта быстрым ручейком вытекала кровь. Второй слепо и безумно царапал землю, почти беззвучно подвывая. Кожа его на глазах краснела и вздувалась ужасными волдырями. Фабрицио машинально поднёс свою кисть к глазам и увидел совершенно здоровую кожу, хотя рукав дорогой сутаны был порядком обуглен.

– Волна убила их, - не дожидаясь вопроса, прокомментировал орденец, отпуская инквизитора.
– Второй тоже будет мёртв, не пройдёт и четверти часа. А вас спас ваш дар… А я - вас от него, Ваше Высокопреосвященство.

– Ясно, - Спада подошёл к ещё живому слуге и подобрал пистолет. Машинально проверил порох на затравной полке - не высыпался - и выстрелил в голову, обрывая мучения. Быки в своём загоне от громкого звука заволновались, один протяжно замычал, а вот Франциск даже не шелохнулся: как стоял, так и продолжал стоять, словно окаменел.
– Долго он так будет?..

– Брат может молиться иногда несколько дней кряду, без перерыва и сна.

“Не святой?” - с горечью подумал архиепископ. Жемчужный свет всё так же разливался вокруг, успокоив животных и опять даря душам людей умиротворение. Тем, кто уцелел.
– “И пойди разбери - чудо, или такая хитрая ловушка Падшего?”

– Брат Мартин, - тихо попросил Фабрицио, - выведи меня отсюда.

Караван гружёных телег медленно тронулся от тёмной мокрой громады поместья - словно само небо плакало над совершённой ошибкой. Вот только ошибки не было. Только выбор - выбор меньшего из зол. В своих людях Фабрицио не сомневался - будут держать рот на замке, что бы не увидели. Вот только не все из его многочисленной свиты были его людьми. И ладно гвардейцы-преторианцы из вооружённой охраны - эти даже внутрь не попали. Но вот братья-келари, проводившие учёт и перепись найденного, успели увидеть достаточно, чтобы приказ оставить все ценности и документы, как есть, и уезжать воспринять… Скажем так, с некоторым недоумением. О нет, они бы подчинились, разумеется, просто… Были бы достаточно откровенны на исповеди. И тогда на неудобные настойчивые вопросы пришлось бы отвечать уже секретарю правительства Папской Области перед самим Папой.