— Мы не верим в конец, — ответил Игорь. — Мы верим в мир.

Крагер вздохнул:

— У нас нет такой веры. Может быть, потому, что у нас лучше поставлена информация.

— Информация — инструмент политики, — живо возразил Игорь. — Она, по-моему, не может быть лучше или хуже.

— О, о! Господин Пятнов, ваши офицеры криминальной полиции недурные политики, честное слово.

— И агитаторы, — сдержанно добавил Алек.

Госпожа Крагер за все это время не проронила ни слова. Она сидела очень прямо, ослепительно улыбаясь и рассеянно следя за разговором мужчин, и только глаза за очками выдавали ее настороженность.

— Хорошо, хорошо, — сказал, наконец, Крагер. — Оставим, наконец, всю эту политику и социологию. Мы к вашим услугам, господин майор. Признаюсь, мы сгораем от любопытства.

При этих словах Пятнов еле подавил облегченный вздох.

— Дело в том, — произнес Цветков, — что неделю назад вы были в музее Достоевского.

— Да. Там совершено убийство?

— Нет, что вы!

— Ограбление? Ведь там рукописи…

— Да нет же! — Цветков улыбнулся. — Скажите, вы видели, именно вы, — обратился он к Крагеру, — на письменном столе под стеклянным колпаком портсигар писателя, кожаный такой?

— Да, да… — задумчиво ответил Крагер и уверенно добавил: — Да, вспомнил. Видел, конечно.

— А вы? — обратился Цветков к Алеку.

— Видел, — буркнул тот.

Цветков повернулся к госпоже Крагер.

— Простите, а вы?

— Я?.. Я… не видела, — растерянно ответила та.

Крагер обеспокоенно посмотрел на жену.

— Ева, не может быть! Вспомни.

— Но… я не видела. Я помню ручку, очки… — она медленно перечислила еще несколько вещей. — А портсигар…

Игорь, не выдержав, спросил:

— Вы все время шли по музею вместе?

— Да, конечно, — ответил Крагер.

— Вот вы вошли в первую комнату, — продолжал Игорь. — Там все издания Достоевского. На круглом столе под стеклом книги о нем, о его творчестве. У окна превосходная скульптура из дерева работы Коненкова. На стенах материалы о детстве писателя. Помните?

— Да, да, — кивнул головой Крагер.

— Потом, во второй комнате — она разделена невысокой синей перегородкой…

Игорь говорил медленно, давая возможность Крагеру вспомнить свой путь по музею.

Все внимательно слушали.

— …В самой большой комнате, угловой, в глубине у окна, стоит рабочий стол писателя.

— Да, да, — снова подтвердил Крагер. — Очень любопытный стол. Тем более что на нем…

— Там мама увидела ту девочку, — сухо вставил вдруг Алек.

Игорь быстро спросил:

— Что за девочка?

— Ева, что это была за девочка? — спросил Крагер, словно переводя жене вопрос.

— Очаровательная девочка. Лет пяти, — мечтательно произнесла госпожа Крагер. — Она бегала по комнате. И у нее развязался бант. Куколка! И чисто русский тип. Она так охотно пошла ко мне…

Цветков и Откаленко незаметно переглянулись. Оба при этом подумали об одном и том же: ни у кого из посетителей, находившихся в то время в музее, девочки не было. Откуда же девочка? С кем она была? И следовательно, этот «кто-то» не записался в книгу у входа! Почему? Кроме того, теперь время похищения портсигара устанавливалось очень точно. И как раз в это время в музее был Васька Резаный.

И оба, не сговариваясь, вдруг подумали о Виталии Лосеве. Как-то он сейчас беседует с этим Васькой?..

— С кем же была эта девочка? — спросил Цветков.

— Кажется… мне показалось, что с мамой, — неуверенно ответила госпожа Крагер. — Но я ее совершенно не запомнила, совершенно, — поспешно добавила она.

— А как выглядела девочка?

— О, это я помню…

Госпожа Крагер принялась подробно описывать внешность девочки, ее одежду. Цветков и Откаленко слушали с напряженным вниманием.

— Вы бы записали на всякий случай, — посоветовал Пятнов.

— Профессиональная память, — любезно заметил Крагер.

Но Алек скептически усмехнулся.

— Память — это еще мало.

Когда стали прощаться — хозяева больше ничего интересного сообщить не смогли, — Крагер снова, как казалось, вполне искренне повторил свои комплименты. К нему присоединилась жена, при этом улыбалась она еще ослепительней. Только Алек продолжал скептически усмехаться.

Уже на улице Цветков сказал Игорю:

— Теперь надо установить девочку. На всякий случай.

Но Игорь не был склонен так быстро забыть об интересном визите и с упоением произнес: