Высокие двери отворились, вышли навстречу разодетые слуги, кланяются.

Повели они кузнеца через залы широкие, прямиком к столам праздничным, богатые столы от угощений ломятся.

«Эка сила бесовская», – дивится кузнец.

За столами восседают молодцы, пьют вино, умные беседы ведут, изысканными яствами балуются. И так чудно выходит – только кончается кушанье, как тут же вновь появляется. Едоки, видимо, усталости али пресыщения не знают, сколько хотят пируют, едят в удовольствие.

Слуги приглашают кузнеца за стол.

Отказываться у русских людей не принято, садится кузнец, пробует вино, берёт курочку, накладывает картошечку. Всё вкусное нежное на устах тает.

«Хорошо кушанье, ничего не скажешь, да только жена моя вкуснее готовит», - думает кузнец.

Вспомнились жёнушкины блинчики, пирожки горячие и огурчики малосольные…

– Некогда мне тут высиживать, - из-за стола поднялся кузнец.
–  Чем быстрее счастье освобожу, тем быстрее к семье вернусь. Ведите к Урукану!

Слуги не возражают, смотрят подобострастно, гнутся низко, ведут в другой зал, а там, красивых девушек видимо-невидимо.

Красавицы смеются, танцуют, кавалеры девиц кружат, ласковыми взглядами обмениваются.

Подлетела к кузнецу хохотушка, потянула, закружила, смотрит весело. Музыка играет такая, что устоять невозможно.

Огляделся кузнец, кругом пары кружатся, лица радостные, вроде даже счастливые.

Однако вспомнил кузнец своих деток, бывало, как впятером навалятся, начнут в салочки играть, столько шума, столько веселья, куда уж этим танцам заграничным.

«Нет, чем быстрее счастье освобожу, тем быстрее домой вернусь».

– А ну стой, вертушка иноземная!
–  крикнул кузнец.
–  Ведите к Урукану!

Вновь слуги не возражают, глядят покорно, ещё ниже гнутся.

Ведут кузнеца в третий зал, где важные мужи заседают.

Усаживают на самое почётное место, и каждый заседатель у кузнеца помощи просит, советуется какой лучше закон издать.

Видит кузнец - хорошая возможность людям облегчение сделать, полезные и добрые законы утвердить.

Принялся указы предлагать, да только беда с ними, важные мужи каждое слово переиначивают и по-своему понимают. Только одно облегчение народу выйдет, как тут же три новые тягости обнаруживаются. Заботам государственным конца-края не видно.

Вспомнился кузнецу дом родной и домашние, которые с полуслова его понимают.

«Э нет, куда уж мне иноземным народом управлять, скорее счастье добыть да к родным вернуться», – думает кузнец.

– А ну, лакеи, ведите меня к Урукану! Хватит ему счастье людское под замком держать!

Растерялись слуги, сколько веков дворец стоит, а не бывало ещё случая, чтобы человек все три зала прошёл и к Урукану просился. Кто на пирах насыщается, кто с девицами на балах танцует, кто властью играется.

– Зачем тебе Урукан, зачем счастье, когда перед тобой все дары его, бери и пользуйся?

– Обманываете, искусители иноземные, - кузнец покачал головой.
–  От еды тяжелеешь, от танцев голова кружится, от власти духом скудеешь. Это всё радости напрасные, от которых душа устаёт и ленится, а мне нужно счастье истинное, что всякому человеку любо.

Делать нечего, слуги кузнецу поклонились и повели к Урукану.

Так и так, говорят, человек за счастьем явился.

Нахмурился Урукан, пригладил длинную бороду, задумался.

– Хорошо кузнец, будь по-твоему! Если сумеешь дверь без ключа отпереть, забирай счастье, сколь унести сможешь.

И подводит кузнеца к дубовой двери, что толстым железом обита, да замками висячими заперта.

– Мне ли, кузнецу, перед замками пасовать?
–  усмехнулся кузнец.

Достал из сумы кувалду, размахнулся и бах, одним ударом все замки сбил.

Открыл дверь, а там, золота видимо-невидимо: груды слитков, россыпи монет, золотого песка горы.

– Разве такое оно, счастье человеческое?
–  удивился кузнец.

– Конечно, в наших краях иного счастья не бывает, - колдун развёл руками.
–  Раз сумел меня найти, да заветную дверь открыть, забирай сколь хочешь и уходи.

Кузнец спорить не стал, наполнил золотом два мешка, взвалил на спину и пошёл прочь.

Идёт по улице, а жители восхищаются, ишь сколько счастья привалило.