– Да, это уже устаревшие диалекты. Сейчас основным языком Федерации является лингво. Хотя новоанглийский в колониях также распространен.

– Подождите, - Антон качнул головой.
– Который сейчас год?

– Я понимаю подоплеку вопроса. С момента вашего усыпления прошло очень много времени.

– Сколько?

– Вам введены успокоительные препараты, но, все равно, я прошу - волноваться не стоит...
– ушел от ответа лохматый.

– Сколько?!
– начал сердиться Антон.

– Сейчас идет четыреста пятнадцатый год.

– Четыреста лет?! Озвереть! Ничего себе - вместо тридцати.

– Вы не совсем правильно поняли. Сейчас идет четыреста пятнадцатый год от Начала Возрождения. А в криокамере вы находились немного дольше.

Несмотря на успокоительные препараты, которыми, если верить переводчику, напичкали Антона, тело сотрясла мелкая нервная дрожь. Внутри что-то сжалось и подморозило кишки.

– Давайте, добивайте!

– Извините, не понял.

– Вываливайте уже! Сколько там - тысяча лет прошла, две?

– Нет, гораздо меньше. Согласно базе данных, вас усыпили в две тысячи тридцать пятом прежнего летоисчисления...

– И?

– Шестьсот семьдесят лет.

– Спасибо, что не тысяч.

– Понял - это юмор. Очень хорошая и правильная защитная реакция, - растянул губы в улыбке Грег.

– А почему раньше не разморозили?

– Этот криоцентр был частично разрушен во время Первой Федеральной войны. Ядерный реактор и оборудование продолжали работать в автоматическом режиме, но персонал не уцелел. Входы оказались заваленными, а сведения о месторасположении центра утеряны. А не так давно криоцентр снова нашли...

Пару минут Антон молчал. Переводчик тоже не спешил возобновлять беседу, ожидая, когда пациент переварит информацию. Война какая-то, полуразрушенный криоцентр, шесть веков... Ветров пару раз вдохнул и выдохнул. Стало полегче. И вообще, известие о том, что минуло больше шести сотен лет, он воспринял без надрыва. По крайней мере, обошлось без шока. То ли Антон подсознательно был готов к любому варианту, то ли сказалось действие лекарственных препаратов. И правда, а чего раскисать? Пусть не тридцать лет, и не пятьдесят, а шестьсот... с хвостиком. Родных в том... прежнем времени у Ветрова не осталось. С потерей друзей давно (даже страшно подумать - насколько!) смирился. Для отношений ведь, что тридцать лет, что тысяча - разница небольшая. А он ведь, прямо скажем, с жизнью распрощался практически. Спасибо откровенности эскулапов. Поэтому главное - живой. Хотя еще предстоит про возможность излечения узнать. Антон сжал зубы и спросил:

– А что там с моим заболеванием? Синдром Купера-Стейна... Можно его излечить... в ваше время?

– Теоретически - да. Правда, тут не все просто...
– замялся переводчик.

– Я так и думал, - прошептал Антон.
– Значит, криокамера, заморозка... это бесполезно.

– Нет, вы не правы. Просто есть некоторые нюансы...
– Грег посмотрел в блокнот.- Впрочем, я о них вам чуть позже расскажу. Сейчас препараты подали, и вы скоро заснуть должны.

В самом деле, Ветров почувствовал, что веки тяжелеют, а 'картинка' стала терять четкость. Хотелось еще что-то сказать, но язык не слушался.

'Ну, и ладно', - мелькнула конформистская мыслишка, и Антон провалился в объятия Морфея. Или кто там в нынешнюю эпоху за него.

Когда Ветров проснулся, переводчик уже сидел у ложа. На той же 'табуреточке'. С неизменным 'блокнотом'. Словно и не уходил. Рядом стоял персонаж в маске и сером халате и возился с какой-то аппаратурой, находившейся в 'ножной' части Антонова ложа.

– Доброе утро, - поприветствовал пациента Грег.

– Доброе.
– Антон зевнул.- А вы, что так тут и сидели?

– Нет, конечно. Вы спали больше двадцати часов. А когда мне поступило сообщение, - переводчик постучал пальцем по 'блокноту', - о том, что вы должны проснуться, я подошел.

Ветров с уважением посмотрел на 'блокнот' - продвинутая, должно быть, вещица, если время пробуждения пациента сообщает. Ему аналог тоже бы не помешал - для утоления информационного голода, например. Хорошо, хоть обычным не морят - кормят исправно. И еще, слава богу, Грег появился, а то и парой фраз перекинуться не с кем.

Будто прочитав мысли Антона, персонаж в маске и сером халате что-то прошелестел переводчику. В целом непонятно, но отдельные слова показались знакомыми.

Грег коротко ответил. И опять та же история - почудилось, что отдельные слова Антон узнал. Медик кивнул и удалился. А Ветров не утерпел и спросил, тыкая пальцем (пускай неприлично, но эти экзекуторы - тоже не апологеты вежливости и манерности) в направлении 'серого халата':

– Что за язык?

– Лингво.

– Мне почему-то слова показались знакомыми.