–

Поиск смысла переоценен.

–

Мне кажется, ты веришь, что большинство вещей переоценено, - голова Айдена откинулась назад, мощные жилыего мускул на шеи и на плечах напряглись, когда его руки впились в края бассейна.

На мгновение я застыла в благоговении от него. Нечасто кому-то удавалась видеть таким Айдена, полностью уязвимым перед кем-то другим. Я прикоснулась к его щеке, мечтая запомнить этот момент. Чудовищность того, что нас ждало впереди ощущалась застывшем эскизом на моей коже и глубоко внутри, на моей душе. Не было никакого сказания о том, что грядет в моем будущем - что ждет Айдена в конечном итоге. Там много всего было до сих пор настолько неопределённо.

В памяти всплыли слова Аполлона. Может быть только один.

Я вздрогнула, понимая что это значит больше, чем мне бы этого хотелось. Даже Сет понимал это. Я подумала насчет того гребанного сна, который мне приснился по пути сюда.

Для нас, Айдена и меня, возможно не было предначертано долгих лет жизни - возможно даже не было ни месяцев, ни недель. Возможно не было и дней. И все то время, что мы имели, мы провели находясь в постоянно опасности. Не было никаких гарантий, что мы проживем даже следующий час, и я не хотела провести каждое мгновение стремясь вперед к окончанию нашего времени.

Глаза Айдена открылись.

–

Алекс?

Я сморгнула внезапно нахлынувшие слезы.

–

Я люблю тебя, - это единственное, что я смогла сказать.

Он приподнял голову, его глаза изучали меня, и возможно он увидел то о чем я думала. Может быть он понимал это тоже, в конечном счете, будет потеряно много жизней - тех, которых будет практически невозможно сломить и двинуться дальше, потери, которые выкрадут частичку у нас. И такого же мгновения вместе, возможно, у нас больше никогда не будет.

Он забил на разговоры.

Айден отошел от стены настолько быстро, что вода среагировала в виде безумства пузырьков. Он - мы - были в забытье. Его руки рванули меня к нему, его рот требовал, проговаривая те три маленькие слова снова и снова, не произнося их вслух. Айден приподнял меня, одной рукой глубоко закопался в моих волосах, другую руку прижал к моей пояснице, соединяя нас воедино. Он развернулся и моя спина оказалась у края, и он ощущался абсолютно везде и сразу, крадя моё дыхание, моё сердце, мою душу. Не было нужды в глотке воздуха, ни контроля, ни ограничений. Не было никакого балансирования по краю. Мы оба сорвались. В его руках, в том как вода пузырилась и двигалась вместе с нами, я могла потерять счет времени, но приобрела маленькую частичку себя. Я приобрела ту частичку его, которую я буду прижимать близко к себе все мои предначертанные мне дни, не важно насколько долго или коротко было мне отведено.

Глава 23

Пока я спала, Айден высушил нашу одежду не пересушивая ее. Если бы это досталось сделать мне, возможно, я превратила бы ее в факелы. Я спала около четырех часов и проснулась до того, как он разбудил меня. Я сменила его, потом уселась рядом с ним на одном из двух тонких одеял. От нас обоих пахло жасмином, что лучше, чем сырой запах Подземного мира.

Айден лежал на боку, положив тяжелую руку мне на талию.

–

Ты могла бы поспать подольше.

Я лениво играла с рукой, покоящейся на моем животе.

–

Я в порядке. Твоя очередь. Я буду держать глаза открытыми, будь уверен, никакие пауки не унесут тебя.

Он прижался губами к моей щеке и тихонько хихикнул.

–

Я беспокоюсь, что если придется выбирать между мной и пауком, я могу оказаться в трудной ситуации.

–

Я встречусь лицом к лицу с полчищами пауков ради тебя, малыш.

Я усмехнулась, когда он снова засмеялся. - Правда.

–

Вот это настоящая любовь. Это серьезные вещи, - поддразнил он.

–

Конечно.

Немного помолчав он сказал.

–

Пока ты спала, я думал о том, о чем говорил Аполлон, что замешан еще другой Бог.

Мне стало любопытно, я окинула голову назад, чтобы видеть его лицо.

–

Да?

–

Я знаю, Сет не позволил узнать кто это был, но Маркус подозревает Гермеса, и поскольку он помогает Сету...

–

Всегда Гермес. Он как боксерская груша для Богов. Это большая шутка.

–

Именно.

Айден убрал влажную прядь волос с моего лба.

–

Это кажется очевидным, что это он. И хотя Гермес известен своими трюками, его действия, обычно, относительно безвредны. Это - то, что он сделал для всего мира, Олимп - это что-то большее, это почти личное.

У него было свое мнение.

–

Держу пари, будучи объектом для насмешек на Олимпе, он может сделать это личным через несколько тысяч лет.

–

Верно, но я не знаю....

Он зевнул.

–

Я продолжаю думать о Сете - о его личности.

–