Его глаза скользнули к Айдену.

–

Другое дело, использовать ее, чтобы пытаться убить кого-нибудь, это равносильно включению радиомаяка.

Вздрогнув, я отвела взгляд.

–

Так ты говоришь больше не использовать акашу?

–

Я знаю как избежать этого.

Аполлон вытянул руку и вокруг нее воздух вспыхнул синим электричеством. Через секунду, маленький медальон появился в его ладони, соединенный с цепочкой, свисавшей с его пальцев. Самодовольная, удовлетворенная улыбка растянула губы Аполлона.

–

Я взял шлем Гермеса, расплавил его и вот. Амулет невидимости специально для тебя.

Аполлон положил ожерелье мне в ладонь. Оно было красно-золотого цвета и на нем было выгравировано крыло грубой формы.

–

Ха, - сказала я.

–

Это как Гарри Поттер и плащ-невидимка.

Все посмотрели на меня.

Я закатила глаза.

–

Неважно. Итак я буду невидимой, если буду носить его?

Аполлон рассмеялся, будто я задала наиглупейший вопрос.

–

Нет. Твоя энергия будет скрыта от Богов - от всех, за исключением меня - даже если ты используешь акашу.

–

Ох, - сказала я, держа ожерелье.

–

Удобно.

Когда Айден подошел и помог застегнуть ожерелье, он спросил.

–

Что еще удалось выяснить?

–

Ой, ты знаешь, я ничего не сделал.

Аполлон посмотрел на нас.

–

Мне удалось убедить моих братьев и сестер прекратить разрушения на время, дать нам шанс сделать все правильно, но они не будут долго сдерживаться. С каждой минутой Люциан и Первый приближаются к свержению Совета. И даймоны массово нападают на людей, они рискнут миллионами невинных жизней, чтобы остановить это.

–

Нет, потому, что на самом деле, они беспокоятся о смертных.

Я спрятала ожерелье под рубашку, не обращая внимание на странное тепло металла. Медальон висел на дюйм ниже хрустальной розы.

–

Но ведь, если Люциан и Сет свергнут Совет в Катскиллс, тогда они будут в шаге от низвержения Богов, верно? Потому, что тот, кто контролирует эти места является правителем.

Аполлон ничего не сказал.

–

Вы знаете, вот что я не понимаю.

Дикон вытянул свои длинные ноги с кресла, шевеля пальцами.

–

Я знаю, что если Сет и Люциан свергнут Совет, это будет иметь большое значение для гематои, но Богов это не потревожит.

Не говоря ни слова, Аполлон посмотрел на брата Айдена. Я знала, что он, возможно, послал мальчику один из его Леон/Аполлон взглядов, который говорил - мне, действительно, нужно это объяснять?

Дикон заерзал.

–

Я имею в виду, что вы, ребята, можете просто спрятаться на Олимпе, и вызваны в нужный день.

–

У него есть свое мнение, - сказал Люк осторожно.

–

Ну, не будет же Сет штурмовать Олимп, в самом деле.

Я копалась в воспоминаниях других Аполлионов и нервозность двигалась во мне, быстрая и скользкая как змея.

–

Ну...-Аполлон вздохнул.

–

Есть способ попасть на Олимп.

Моя челюсть стукнулась о коленку.

–

Портал?

Он кивнул.

–

Он настроен туда. Так мы перемещаемся между Олимпом и миром смертных.

–

Знаешь, - сказал Айден.

–

Эта информация помогла бы нам несколько месяцев назад. Мы бы могли поставить Стражей, которым доверяем, охранять портал.

–

И каким Стражам вы можете, на самом деле, доверять?
– спокойно спросил Аполлон.

–

Предложение Люциана достаточно заманчивое, чтобы переманить их на свою сторону. Многие из Стражей отвернулись от Совета, отвернулись от Богов. И вообще, не было необходимости кому-либо из вас знать это.

Айден выглядел так, будто хотел еще что-то сказать, но мудро промолчал.

–

И, к счастью, мы держим свое место нахождения в секрете, даже от предыдущих Аполлионов.

Взгляд Аполлона скользнул ко мне.

–

Что ты узнала после Пробуждения?

Я была удивлена верой Аполлона в мою способность блокировать Сета. Я сомневалась, что вера осталась бы, если бы я рассказала ему О Сете и Гермесе.

Все еще качая ногами, я пожала плечами.

–

В основном, это об их жизни, и этого очень много. Все равно, что смотреть сериал по телевизору, который длится тысячелетие. Трудно разбираться с этим. Иногда что-то говорят и это шевелит память.