Джанлуке уходить не хотелось. Он бы вечно смотрел в эти глаза и не смел произнести ни слова, но отец девушки был строгих правил и Джанлука уважал эти правила, мечтая, что однажды он таки назовет Реджану своей невестой, попросив у ее отца благословения на их священный союз.

– Доброй ночи, Реджана!
– попрощался он и скрылся за кустами, а затем девушка услышала удаляющиеся шаги по каменной кладке мостовой.

– Разве ты не сдаешь сегодня французский?
– поинтересовался отец за ленчем.
– Полагал, что именно сегодня я буду гордится своей дочерью и во всеуслышание смогу заявить, что ты знаешь этот прекрасный язык в совершенстве.

– Сегодня, отец. Я скоро уже пойду. Бьянка зайдет за мной.

– Бьянка, - поморщился отец.
– Это маленькая хитрая девица тебя до добра не доведет.
– Почему ты перестала общаться с Камиллой Горчи? Она уж точно не думает только об ухажерах и светских вечерах. К тому же ее отец пригласил меня сыграть в турнире по гольфу, он очень…

Такие разговоры всегда утомляли Реджану, но она понимала, что теперь ей придется это слушать, ведь больше отцу не с кем было поделиться. Ранее все эти разговоры о гольфе, ценах на нефть и плохой погоде выслушивала ее мать.

– Кстати, ты знаешь, что твоя племянница с тетей приедут к нас в четверг?

Реджана подняла брови в удивленном жесте. Она не очень хорошо знала свою тетю Гайану и ее дочку Клэр. А все потому что мать Реджаны не очень любила их. Наверняка у нее были свои причины не любить кого-то, но когда в последний раз тетя Гайана приезжала к ним погостить разразился скандал. Мариана обвинила Гайану в том, что она пытается настроить Фабио против нее. И к сожалению, Реджана тоже такое заметила, и разумеется, ей это не понравилось.

– Это же всего через два дня. Отец, а как же траур?

– Твоей матери здесь нет. Тебя почти тоже не бывает. Мне одиноко, как ты этого не поймешь?! А так, хоть кто-то со мной поговорит, пожалеет, выслушает. Моя сестра всегда поддерживала меня в трудные годы, даже когда у нас с твоей материю не ладилось, она всегда была рядом.

Конечно, отец забыл упомянуть о том, что так же тетя Гайана опустошала капитал дома Фьоре, покупала редкие картины, зеркала, мебель и одежду на деньги брата, и закатила светские вечера, которые стоили Мариане много нервов, ибо Гайана приглашала тех людей, которые неизменно не любили мать Реджаны. К тети Гайаны было удивительное свойство испортить любой вечер, бесконечными нотациями о жизни, смерти, замужестве и детях.

Но отец на данный момент был прав. Ему нужен утешитель и он вправе пригласить сестру.

– Надеюсь, что ты будешь с ней вежлива, - сказал Фабио, раскрывая утреннюю газету и погружаясь в чтение.

Французский язык удивительно просто давался Реджане, будто бы она всегда его знала или, как говорила ее мать, она уже родилась с азами знания французского языка. Поэтому ей он давался удивительно легко и непринужденно. Поэтому экзамен она сдала на отлично, даже не утруждая себя зубрежкой того, что могли спросить. Учительница, что принимала у нее экзамен, всегда хвалила Реджану за моментальные ответы и была счастлива, что ее ученица не провалила экзамена.

Однако после сдачи, вместо того, чтобы отпраздновать успех с коллегами по классу, Бьянкой, Джанлукой, Карлом и Констанцией, сестрой Карла, Реджана решила пойти не куда-нибудь, а прямиком в “Дом Страсти” и разделить счастливый момент с Дорэ. Совершенно забыв, что сегодня понедельник - рабочий день у большинства людей.

Будучи новой хозяйкой “Дома Страсти”, ее пропустили в здание как свою. Будто она уже много лет ходила так в здание, здоровалась и поднималась наверх. Никто ее не остановил и не придал значения тому, что она вошла и быстро стала подниматься наверх, стараясь ступать бесшумно, в попытке сделать сюрприз своим появлением Дорэ.

Юная, наивная Реджана, хоть и была образована и умна, но в тот момент радости, она потеряла голову от момента встречи с Дорэ, о которой ей думалось ночь напролет. Наверное будь Реджана опытнее и дальновиднее, она бы сперва оповестила Дорэ, что собирается прийти и отпраздновать удачно сданный экзамен. Но Реджана была еще слишком глупа и жизненно не подкована, чтобы сообщать о таких глупостях человеку, которого она едва знает.

Когда Реджана приоткрыла дверь в одну из комнат, где по обыкновению должна восседать перед зеркало знойная Дорэ, она увидела такое, что заставило ее остановится в дверях как вкопанной и на какое-то время выпасть из реальности происходящего перед ней.

На большой пышной кровати лежали двое. На самом деле сложно было узнать в человеке, который оседлал в прямом смысле этого слова другого человека, Дорэ. Но это была именно она…

Или… он?!

На Дорэ из одежды была только черная кримпленовая шаль, обмотанная вокруг шеи, а на той, что была под Дорэ не было совершенно ничего. Холодная нагота, распластавшаяся на широкой кровати и издававшая странные членораздельные звуки, лишь отдаленно напоминающие стоны.

Но самое нелогичное в этом всем было то, что Дорэ удовлетворяла эту особь женского пола вовсе не с помощью пальцев, каких-то других всевозможных игрушек, а с помочью совершенно мужского органа, которого у женщины быть не должно! И делала она это настолько обыденно, непринужденно и легко, словно это была какая-то игра для двоих, в которую не посвящены другие.