– Сегодня мы будем проверять твои способности логически мыслить, - произнесла Лоретта, едва попала в комнату Криспин. – Давай, не ленись, а то я скажу твоей маме, что ты мне не помогаешь тебя лечить. Не думаю, что ей понравится это.

У миссис Крстаич не было детей. Это первое, что Криспин выяснила, когда на первом сеансе женщина вышла из кабинета, а Крис не долго думая за несколько минут ее отсутствия проверила все не запертые ящики. Да и пару запертых, если честно. Дядя Лукас научил ее премудростям открывания замков, поясняя, что это нельзя делать с дверьми, просто потому что это не законно. Но с ящиками, такое вытворять можно.

Криспин удивляло, что человек у которого не было детей, работает в детской психотерапии, и судя по всему уже давно. До миссис Крстаич, ее мама обращалась как минимум к троим психотерапевтам, специфика которых – детская психиатрия. Но доктор Крстаич выделял подход, так считала ее мама. Криспин же думалось, что Лоретта понимает детей не более, чем саму себя. Но умение показать того, чего нет, работало на нее.

– Твоя мама очень хочет чтобы ты поправилась. Ты ведь любишь свою маму, правда?

Такие логичные на первый взгляд разговоры, только усугубляли желание не говорить. Не назло, а просто потому что Криспин не видела в Лоретте желания помочь ей, зато хорошо видела, что Лоретта старается изо всех сил понравится ее маме. Возможно потому что Энни Кертис неплохо зарабатывала, была сердобольной женщиной, а так же обещала миссис Крстаич, что если та поможет Криспин, то она вложит деньги в новейшие исследования мозга проводящийся в Институте где работала Лоретта. Именно поэтому Крстаич и старалась больше не для Крис, а для того чтобы заполучить деньги на исследования. Хантер рассказывал ей, что этим Институт и живет: вложениями толстосумов и благотворительностью.

– Любовь, девочка, это окрыляющее чувство, оно всепоглощающее и бескорыстное, поэтому если ты его испытываешь, значит подумаешь о том, что ты не можешь огорчать человека, которого любишь. Понимаешь, Крис? Твоя мама именно такой человек. Ты должна ей больше всех на свете.

Психотерапевт из Лоретты был сносный, а вот силой убеждения слабовольных и слабонервных она явно обладала. Только вот на Крис подобные разговоры не действовали и ее память и воспоминания были под замком, даже от самой девушки. Нужен был другой подход, метод или просто человек, который захочет понять причину тишины.

Лоретта не понимала. И не желала понимать. Она желала давить и убеждать в собственной правоте. Но ей было глубоко наплевать на чувства Криспин. Поэтому Крис просто молча сидела на кровати и рисовала пейзаж, застывший у нее в голове после сна.

***

Мэгги Блю пришла уже после обеда, когда Криспин сделала уроки по математике и английскому. Не смотря на то, что она не произносила слова, училась она на отлично. И мистер Вайз, который приходил из школы к ней домой, проверять задания, всегда был доволен. Это практически единственный учитель, которого Криспин всегда уважала в школе.

Когда Мэгги вошла в комнату Криспин, та сидела на полу и раскладывала паззлы, собирая из в удивительную картину из пляжа и пальм. Какое-то время Мэгги стояла в дверях и наблюдала за процессом, и только когда Крис обратила на нее внимания, кивнула в знак приветствия и прошла к столу.

Но стол она выложила книгу. Та была в потрепанной мягкой обложке. Такие книги в изобилии лежали на полках в привокзальном магазинчике, в который раньше Крис и Хантер часто захаживали.

– Я кое-что принесла тебе. Эта моя любимая книга. Думаю, может она тебе понравится тоже.

Криспин подошла к столу и глянула на название. «Тишина и одиночество» Кловес Брикли.

– Эту книгу написала моя подруга. К сожалению, ее уже нет в живых. Но она оставила великий дар своих произведений и приключений в романах, - с грустью поделилась мисс Блю. – Я не настаиваю в прочтении, но вдруг ты найдешь в ней что-то для себя.

Это и не выглядело как навязывание. Или как «обязательно к прочтению», как это хорошо получалось у Лоретты. Наоборот, после краткого экскурса об авторе, книгу захотелось прочесть, чтобы понять, что же так нравилось в ней мисс Блю.

– Я сегодня ненадолго. Мой друг заболел и мне нужно за ним ухаживать. Надеюсь, что ты не рассердишься, но я зайду в другой день.

Только сейчас Криспин заметила, что руки женщины дрожат, а голос немного сдавлен. Красные глаза выдавали либо бессонную ночь, либо работу допоздна, либо слезы в подушку. Конечно, Криспин данные дела не касались никак, но сейчас она впервые задумалась о том, почему же Мэгги все еще здесь и почему она вообще пришла, если заболел ее друг?! Крис подумала о том, что если бы заболел Харпер а ей нужно было бы куда-то идти, она бы послала письмо и сообщила в нем, что не придет. Это резонная причина, а не простое нежелание.