– Люблю грозу в начале мая.
– Вспомнил Андрей заученные в далeком детстве строки.

– Какое же это начало?
– Возразил генерал Зайцев.
– Третья неделя заканчивается, скоро лето встречать будем.

– А чем встречать будем?
– Пришло время задавать вопросы полковнику Баневу.

– Как всегда бодрыми докладами о выполненной работе и горячем желании немедленно получить новые задания.

Андрей вздохнул. Кому пришло в голову, что в прошлом жизнь течeт намного медленнее? Засунуть бы этого знатока в его шкуру, пусть попробует помедлить. Вождь и раньше тянуть время не позволял, а уж с началом войны все ответственные лица завертелись как белка в колесе. Это Черчилль, как утверждали его биографы, каждый уик-энд в своeм поместье прохлаждался, да коньячок потягивал, а им такой расслабухи не дано.

Вон, вчера воскресенье было, а толку? Как впряглись они с Сашкой с самого утра в различные мелочи, так до десяти вечера оторваться и не смогли. И сегодня то же самое. Не успели появиться на рабочем месте, а уже куча неотложных дел дожидается. Да и Виктор не ждан, не зван объявился.

– Что требуется выполнить в первую очередь?
– Андрей отошeл от окна и сел на своe привычное место за боковым столом, находящимся у самого окна.

– Требуются ещe две вычислительные машины для ядерщиков и ракетчиков.
– Сообщил ему генерал Зайцев, перемещаясь за этот же стол от огромного, на четверть площади комнаты, чертежа, разложенного на сдвинутых вместе двух столах для заседаний. Чертeж представлял собой практически законченную схему ЭВМ-3, под которую и строили завод.

– Одна есть в готовом виде, хоть завтра можно отгружать. Как и договаривались, она пойдeт в распоряжение Курчатова.
– Обрадовал Андрей генерала.
– А вот вторая ещe требует доводки и проведения всего комплекса испытательных расчeтов. На это не меньше двух недель уйдeт. Порадовать ракетчиков мне нечем.

– Неделя и ни минутой больше!
– Отрезал генерал, выкладывая на стол неизменные папиросы и придвигая к себе пепельницу, которую держали в этом кабинете именно для него. Других людей, которым позволялось бы курить в кабинете полковника Банева, в городе не было. Даже Сашка Егорцев, когда-то смоливший одну папиросу за другой, уже три месяца не курит. Бросил под активным давлением женской части их семейства. И Сашкина мать, и его сестра Алeнка, и почти что жена Маша капали ему на нервы, пока в одно морозное утро он не отдал свои папиросы охране и с тех пор не курил.

– Витя, люди и так круглосуточно работают, Чистяков даже спит в цеху, чтобы время на дорогу не тратить.

– Понимаю, но ничего поделать не могу.
– Ответил генерал, закуривая папиросу.

– А зачем им сразу две ЭВМ?
– Попытался зайти с другой стороны полковник Банев.
– У них же одна уже есть.

– Та, что вы им раньше поставили, со всем объeмом расчeтов уже не справляется.
– Пояснил генерал.
– Это первая причина. А вторая состоит в том, что КБ слишком далеко друг от друга расположены. А часто возить, а тем более по одному и тому же маршруту, столь секретную информацию, сам понимаешь, не рекомендуется.

Андрей опять вздохнул. Конечно, понимает, но ему от этого не легче. Не успели удовлетворить аппетиты ядерщиков, как приходится отдавать свой стратегический запас ракетчикам. Эту почти готовую машину Чистяков собирался оставить для собственных нужд. Сами электронщики до сих пор считали на самом первом полуэкспериментальном варианте ЭВМ-1. Все доведeнные до ума экземпляры «единицы», а было их четыре, уходили в конструкторские бюро разного направления. Даже ЭВМ-2, построенную первой, уже выцыганили самолeтостроители. В другое время еe ещe не один месяц терзали бы проверками, но война есть война. Отправили вместе с программистами одного инженера и пять студентов, следить за работой ЭВМ и оперативно устранять найденные ошибки, а сами взялись за сборку следующего экземпляра. Едва его собрали, как появились посланцы ядерщиков. Только Чистяков довeл до ума третий вариант «двойки», как генерал Зайцев требует его передать в распоряжение Королeва. И никуда не денешься. Надо, значит надо.

– Витя, а правда, что Королeв с фон Брауном подрались?
– Огорошил неожиданным вопросом генерала полковник Банев.

– Откуда ты узнал?
– Поперхнулся дымом Виктор.

– Сорока на хвосте принесла.
– Андрей уставился на своего куратора самым невинным взглядом.

– Я этой сороке все перья из хвоста повыдираю.
– Пообещал генерал, покосившись на дверь, за которой остался его адъютант старший лейтенант Щедрин. Только он один мог знать об этом инциденте, случившемся неполную неделю назад.

– Так, правда?
– Повторил вопрос Банев.

– Правда, Андрей Николаевич, правда.
– Генерал стряхнул пепел в пепельницу и пояснил.
– Полноценной драки, к великому счастью, не произошло, но по одному разу они друг дружке по физиономии съездили.

– Из-за чего хоть?

– Из-за самомнения и нежелания слышать другого.
– Отрезал генерал, давая точную характеристику обеим конструкторам.

Андрей покачал головой. Оба гения ракетной техники друг дружку стоят. Что Королeв, что фон Браун своего коллегу-соперника на дух не переносят. Приставленные к ним офицеры НКВД каждую неделю пишут рапорты об отправке на фронт, на какой угодно, в любую часть, лишь бы подальше от конструкторского бюро ЖРД. Кто больше виноват, выяснить так и не удалось. Конечно, немец, познакомившись с наработками советских коллег, обозвал их ракету праздничной шутихой, но и Королeв за словом в карман не лез, перейдя на личности из-за невозможности высказать подобное замечание о работе фон Брауна. С тех пор между советским и немецким ракетчиком, будто чeрная кошка пробежала. Любое предложение коллеги непременно и обязательно воспринимается в штыки, каждый спор ором заканчивается. По такому случаю фон Браун даже русский язык выучил, хотя поначалу демонстративно таскал с собой на совещания переводчика. И вот достигнута точка кипения. Съездить по морде - это очень серьeзно.

Андрей, как главный консультант, худо-бедно знавший историю взаимоотношений ведущих конструкторов советской ракетной техники, ожидал, что будут проблемы во взаимоотношениях с немецким конструктором. Но то, что они перерастут в открытую вражду, было выше его понимания. Вот и верь после этого официальным биографиям, даже если их писали другие люди, а не сами герои этих биографий. Почитаешь иную книгу, так описываемый персонаж своей святостью ангелов затмевает, только белые ангельские крылья ему не дадены, а соприкоснeшься с ним поближе - ан нет обрисованной святости. А у некоторых людей, из тех, что повыше на властной лестнице сидели, так не то что святости, а и элементарной человечности порой за душой нет. Одна голая властная функция.