Ковалeв бережно усадил оглушeнного бойца на место караульного, поставил рядом с ним карабин, предварительно выщелкав патроны, которые рассовал по карманам незадачливого охранника.

– Лейтенант, может быть уйдeм.
– Поинтересовался Иван у своего командира.

– Поздно уходить.
– Ответил Пашка.
– Надо было у вагона это делать. Он нас тогда и толком рассмотреть не успел. А теперь очухается и хай до небес поднимет. Будем его начальство ждать. Надеюсь, там люди поумнее.

Долго ожидать не пришлось. Спустя пару минут дверь приоткрылась и в помещение комендатуры сильно припадая на правую ногу вошeл офицер с погонами капитана. Сопровождало его трое бойцов, двое с карабинами и один с ППШ. Тот, что с автоматом, как оказалось старший сержант, тотчас направил ствол своего оружия в сторону арестантов. Сразу чувствовалось, что человек повоевал, и не в обычной пехтуре, а как минимум батальонной разведке, а то и полковой или дивизионной. Как и капитан, имел он серьeзное ранение. Только не ноги, а руки. Левая, на которой старший сержант примостил ствол ППШ, чернела перчаткой протеза, демонстрируя отсутствие кисти.

Напрягся Пашка, подал Ковалeву сигнал готовности. Противник серьeзный. Это не олух, который сейчас на скамеечке отдыхает.

К удивлению Чеканова капитан повторил его жест, показывая, что знаком с условными знаками Осназа. Расслабился старший сержант, но ствол в сторону не отвeл.

– Кажется наши люди, Майков.
– Капитан хлопнул сержанта по плечу, давая отбой готовности.
– Откуда вы, орлы, и как к нам залетели?
– Капитан усмехнулся и махнул рукой остальным своим бойцам, веля отойти в сторону.

– С эшелона, конечно.
– Пашка успокоился, поглядел на арестовавшего их комендача.
– Вот этот ваш боец постарался.

– Опять Хомяк выслуживается.
– Старший сержант зло сплюнул, почесал здоровой рукой затылок и с какой-то непонятной радостью в голосе добавил.
– А ведь он с поста ушeл, товарищ капитан.

– Потом Хомякова обсудим.
– Капитан посмотрел на Чеканова с Ковалeвым.
– Настоящие имена назвать можете?

Паша переглянулся с Ковалeвым, скользнул взглядом по изуродованной руке сержанта-комендача и решился. Всe равно командиру придeтся приносить настоящие документы, а не ту липу, что им выдали в Смоленске. За раскрытие секретности влетит им, конечно, крепко. Но бог не выдаст, свинья не съест.

– Младший лейтенант Чеканов и сержант Ковалeв.
– Павел кивнул в сторону своего товарища по несчастью.
– Снайперы СВБК. Осназ Западного фронта.

Старший сержант присвистнул от такой новости, бросил взгляд в сторону других бойцов комендатуры, торопясь убедится, что они достаточно далеко, чтобы расслышать их разговор.

– Как к нам попали?
– Капитан продолжил опрос.

– Вышли, товарищ капитан, картошки домашней прикупить. Очень уж захотелось.
– Начал объяснение Пашка.
– Купили, уже обратно шли, а тут этот ваш деятель с карабином наперевес. Документы проверять. Надо было его там пристукнуть, да побоялись тревогу на станции поднимать.

– А здесь вы его за что?
– Капитан кивнул в сторону Хомякова, который начал подавать признаки жизни.

– Полез, товарищ капитан, инструкцию к секретной винтовке отнимать. Пришлось успокаивать.
– Пашка немного сгустил краски, оправдывая поступок Ковалeва.

– Зря ты, лейтенант, не дал ему почитать эту инструкцию.
– Недовольно пробурчал сержант.
– Пусть бы лес немного повалял. Глядишь, и ума бы прибавилось.

Скрипнула несмазанная дверь и в дверях показался старший лейтенант Синельников в сопровождении Усманова, рыжая башка которого выглядывала из-за плеча командира. Пашка виновато опустил взгляд. Сейчас командир взгреет, и что самое обидное, взгреет за реальный проступок.

– Отличились голуби!
– Угрожающим тоном начал командир, но тут его перебил радостный возглас.

– Женька! Синельников! Живой!

Комендант станции распахнув от радости руки хромал к двери.

– Витька!
– Взревел командир и бросился вперeд.

Столкнувшись у двери они обнимались, хлопали друг друга по плечам и спине, отодвигали от себя, словно торопясь ещe раз убедиться, что перед ним именно тот, которого они не ожидали, но хотели увидеть. Все присутствующие затихли, давая возможность старым друзьям насладиться радостью встречи. И даже очнувшийся Хомяков не пытался нарушить эту идиллию.

Наконец, первый всплеск эмоций прошeл и комендант перешeл к расспросам, настолько тихим голосам, что Пашка с трудом разбирал о чeм именно идeт речь.

– А я думал тебя тогда под трибунал отдали?

– И отдали!
– Синельников усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.
– Жуков, он свои решения отменять не любит. Вывели меня в степь и залп дали. Да то ли повезло мне, то ли расстрельная команда не очень старалась. Живой я остался. Очнулся уже в госпитале, за сотню километров от того места. Кто меня вывозил, кто команду об этом давал - того не знаю. Но всю оставшуюся жизнь ему благодарен буду. Как и всю жизнь комбрига Жукова помнить буду.

– А ты ещe не знаешь?
– Удивился комендант.
– Нету больше Жукова. Где-то полчаса назад по радио передали. Разбился на самолeте генерал армии Жуков неподалeку от Красноводска.

Старший лейтенант Синельников мелко перекрестился при этой новости, вызвав оторопь у Чеканова с Ковалeвым. Никаких слабостей за своим командиром они не замечали. И это внезапное проявление чувств перевело старшего лейтенанта из разряда бездушных управляющих автоматов, каким, чего греха таить, воспринимали его подчинeнные, в категорию людей, старательно скрывающих свои беды от окружающих.