Шрифт:
Цена: 15 г.
Так, получается необязательно нести его к Стражам? Но как-то вытащить отсюда надо. Силовой вариант и вовсе не вариант. Потому что домовой очень непростой, как оказалось. Значит, надо выманить его отсюда исключительно силой убеждения.
– А если приглашу, какой мне с этого толк?
– Дом без домового, что стол без каравая, - оживилось существо. Мне даже показалось, что голос стал не таким скрипучим и отталкивающим, - подсобить что где, сготовить, прибрать. Опять же, никакой тать к тебе не залезет, коли я на дворе.
– Ну двора никакого у меня нет, допустим. Однушка.
– Хрущевка, сталинка?
– Ленинградка. Ну или близко к этому.
– Ну что ж, годится, - вздохнул домовой, - теперича только дело за тобой.
Я задумался. Не зря, наверное, столько поверий об этих существах. Раньше считалось, что если в домах нет домового, быть беде. И переманивали их, и с собой забирали при переездах. Естественно, я раньше все это считал суевериями. Теперь же выяснилось, что многое из этого правда.
– Ладно, пойдем ко мне жить. Только как я к тебе обращаться буду?
+25 единиц Кармы. Текущий уровень - 65. Вы тяготеете к Тьме.
Мохнатое существо спрыгнуло с холодильной установки, дошло до меня и протянуло крохотную ручку.
– Есть у меня имя, для близкого круга. Несколько веков только Лаптем и кличут.
– Здорово, Лапоть. Я Серега. Ну идем сюда, вынесу, чтобы вопросов лишних не было.
Откинул подол куртки, ожидая кучу возражений, но домовой легко прыгнул ко мне на руки. Запахнул верхнюю одежду и направился к двери.
– Тамара Васильевна.
– Да. Уже? Что там?
– Крот к вам заполз. Черт знает, как попал. А выбраться не мог. Вот, видимо, и голосил, царапался.
– Разве кроты кричат?
– Тут припрет и не так завоешь, - повторил я недавние слова.
– А он... там?
– указала она толстым, плохо накрашенным пальцем на оттопырившуюся куртку.
– Там.
– Вы его...
– Нет, он сам, сдох. Заполз в угол. От обезвоживания, наверное. Странно, что ваши его не увидели. Вынесу его тихонечко и все.
– Да, да, спасибо большое. Вы не представляете, как нам помогли.
Она протянула явно заготовленную заранее тысячу. Будь я понаглее, так можно было бы поторговаться. Скилл поднять. Вот только мне и так насыпало будь здоров: карму поднял, поручение выполнил, домового заимел. Последний, кстати, недовольно заворочался. Пришлось схватить тысячу и помчаться на улицу.
– Лапоть, сиди тихо, - сказал я в куртку.
Поймал машину, благо дорогу до дома Тамара Васильевна спонсировала. Договорился на сумму в четыре раза меньшую заработанной и плюхнулся на заднее сиденье.
– Это что у тебя там?
– Щенок.
– О, я собак люблю. У меня дома две таксы и овчарка. Покажешь своего?
Раздался такое угрожающее рычание, что мы с водителем одновременно замолчали.
– Нервничает, не привык к поездкам.
– Смотри, чтобы на сиденье не надул, - сердито сказал бомбила.
Оставшуюся дорогу до дома мы провели в скорбном молчании. Лишь Лапоть, вошедший в роль, иногда поскуливал. Добрались без приключений. У подъезда я поднял голову, посмотрел на окна дяди Коли. Темнота. Не дай бог случилось чего.
– Долго задницу морозить будем? Домовые мороза не любят, - донеслось из-под куртки.
– Идем уже, идем.
Поднялся к себе, открыл дверь и зашел. Включил свет и извлек наружу Лаптя.
– Вот тут мы и обитаем.
– Осмотримся, - коротко сказал он и с легким хлопком исчез.
Зашуршало что-то под ванной, застучало на балконе, зазвенели бутылки в холодильнике. Кстати, точно, пиво же осталось. Скинул куртку, разулся и прошел на кухню. Уже открывая бутылки и прислушиваясь к тревожной, почти звенящей тишине подумал: "А не поторопился ли с домовым"?
Глава 8
Когда-то в одной эзотерической книжке, которые стояли на полке у мамы, я читал, что когда человек спит, его душа летает меж миров. И вроде как если неосторожно разбудить его, то душа может не успеть вернутся. Смех смехом, но вот будь это правдой, у меня бы были большие проблемы. Потому что утро началось с грохота упавшей сковородки.
Уже подскочив в кровати, я понял, что пахнет очень странно. Паленым волосом вперемешку с чем-то приятным. Быстро натянул штаны и направился к источнику шума - на кухню. Эх, жалко я не художник, потому что такую картину маслом надо писать.