— Почему ты впустила Страйка в лабораторию?

Я сглатываю, и чувствую тяжесть в желудке. Может, солгать? Выдумать историю? Но что это даст? Кроме того, Страйк включил камеру, и она записала, что я выходила из лаборатории. Кроу увидит это… не позднее, чем завтра утром, когда проверит коммуникационную.

— Я… не пускала его в лабораторию. Я была у Дэйва, чтобы убедить его снова работать в институте. Когда вернулась, увидела, что камера включена. И пошла в коммуникационную, потому что подумала, что это ты наблюдаешь за мной.

В этот момент голубые глаза Кроу превращаются в кристаллы льда, и я чувствую, что температура в комнате падает на несколько градусов.

— Ты всё ещё так мало доверяешь мне, Лэсли. — Его голос твёрд, как металл.

Я напрягаюсь, и Кроу это замечает. Его рука ложится мне на шею, и ситуация становится ещё более неприятной, потому что для того, чтобы сделать инъекцию, я встала на колени. Кроу излучает чистое доминирование — исчезли сомнения и неопределённость, которые управляли им до сих пор.

— Я… — начинаю говорить я, пытаясь избежать его взгляда, но его рука на моей шее вынуждает меня смотреть ему в лицо. По крайней мере, пока он принимал душ, я надела шорты и футболку. Если бы на мне сейчас было только полотенце, как на нём, я умерла бы со стыда. Обиднее всего в этой ситуации, что для Кроу совершенно не унизительно сидеть передо мной прикрытым лишь полотенцем. Наоборот, это я ещё сильнее нервничаю, когда смотрю на его почти обнажённое тело. Я больше не могу отрицать, что он притягивает меня, и вдобавок осознаю, особенно после случая со Страйком, что Кроу может сломать меня, как спичку. «Кто знает… может быть, он так и поступит, когда узнает правду… правду, которая сделает тебя неинтересной для него…»

— Лэсли… я жду, — слышу я его голос. — Посмотри на меня!

Я подчиняюсь… всякий проблеск неповиновения, каждый зачаток мятежа, которые до этого возникали во мне, лишь только Кроу проявлял доминантность, в одночасье исчезли, будто их никогда не было. Мои губы сами собой произносят:

— Я не должна тебя любить… я не подходящая для тебя женщина.

Без предупреждения он тянет меня к себе на диван, и я оказываюсь сидящей верхом на нём. Его эрекция, прикрытая полотенцем, очень отчётливо давит мне между ног.

— Я когда-либо давал тебе повод думать, что сомневаюсь в своём выборе? Ты чувствуешь, будто я сомневаюсь в своём выборе… сейчас… в эту минуту?

Я краснею, как один из новых сортов томатов, выращенных Лароной, и трясу головой. Ледяные глаза Кроу впиваются в мои, не позволяя отвести взгляд.

— Ты принадлежишь мне, Лэсли… и это именно то, чего ты хочешь и в чём нуждаешься.

Я закрываю глаза, разрушая момент… и, как только принимаю решение, перестаю сопротивляться и, наконец, выпускаю свои чувства к Кроу на свободу. «Замечательно, Лэсли! Самое время…»

— Кроу… между нами никогда не будет так, как между Торном и Лароной. Я никогда не смогу дать тебе то, что она даёт ему. Никогда.

Он смотрит на меня, ничего не понимая. Я собираю всё своё мужество.

— Я не могу иметь детей. — Мой голос не более, чем шёпот, и я чувствую себя ужасно. Сразу после признания я опускаю взгляд, и на этот раз Кроу позволяет мне это. Чувство собственной неполноценности выпускает наружу всю боль, которую я так хорошо запечатала и заперла глубоко внутри себя.

Моё тело напряжено, я жду, когда Кроу оттолкнёт меня, когда его желание превратится в отвращение.

— Я знаю, — тихо отвечает он вместо этого.

Холод, засевший в сердце, грозит заморозить меня целиком. «Он это знает… он это знает… Кроу это знает!..» — безжалостно вопит мой внутренний голос.

И вдруг я осознаю значение его слов. Я поднимаю голову и пристально смотрю на него. Его глаза всё такие же синие, как и прежде, ничто в нём не выражает потрясения или отвращения. Вместо этого он выглядит разочарованным и каким-то обиженным.

— Ты… знаешь?

Он вздыхает:

— Я могу учуять дни, когда у женщины наступает овуляция. Мы все можем это делать. Я никогда не замечал такого запаха на тебе.

Я будто каменею. Он знал всё это время? И это никогда не беспокоило его? Но почему? Восемь процентов, которые отличают его от нормальных мужчин…

Кроу, кажется, улавливает мои мысли, он отвечает тихо, но твёрдо:

— Я больше, чем животное, Лэсли! Почему ты не можешь перестать относиться ко мне как к одному из твоих лабораторных экспериментов? Как к генетическому материалу, который ты, по своему усмотрению, можешь скрестить с другим, чтобы создать более совершенный материал? — Он качает головой, и в его глазах видны гнев и разочарование. — Когда ты, наконец, перестанешь измерять ценность такими вещами, сможешь принять себя, не ощущая свою бесполезность.