— Даже боюсь спрашивать, что вы подразумеваете под «судьбой».

Сверху донесся шум, на лице Соуске всплыла хитрая улыбка. Он тут же отложил карты.

— А вот и судьба.

Ичимару оглянулся вокруг, не понимая, к чему клонит капитан. Со стола упала чаша с сакэ, и Гин подскочил под едва сдерживаемый вырвавшийся смешок капитана 5 отряда. Что-то глухо упало на пол, на котором появились кровавые разводы.

Айзен присел рядом с мистически появившемся пятном и провел рукой, за которой появилось очертание женской фигуры.

Тоши лежала без сознания ничком, жалобно постанывая себе под нос.

— Как она это сделала?

Ичимару присел рядом, наклонив голову в бок, и ткнул бессознательное тело в бок.

— Все еще думаешь, что брать её с собой — плохая идея?

Тоши зашипела от прикосновения к ребру, что вызвало приступ боли. Недовольно пошипев и отбросив от себя чужие назойливые руки, офицер постепенно пришла в себя. Рядом на диванчике в лаборатории сидел Айзен, что обеспокоенно осматривал очнувшуюся Тоши. Рядом маячил Гин, с любопытством поглядывая на начинающийся новый акт спектакля.

— Что произошло, Тоши? На тебя напали? – Айзен ласково провел рукой по припухшей щеке. А Тоши, чуть прикрыв ресницы, наклонила голову навстречу ласке, но тут же одернула себя и чуть привстала на локтях.

— Я не знала, куда мне идти. Куротсучи пропал после битвы с рийока, а Готею…

Соуске чуть прищурил глаза, Тоши видела, как они блеснули за искажающей реальность оправой.

— А Готею я уже не доверяю.

Орикава рухнула обратно на диван.

— Кажется, на меня напали наемники из второго отряда. Понятия не имею, что им от меня надо было. Но мне удалось сбежать.

— Этого стоило ожидать.

Орикава удивленно фыркнула.

— Тебя уже давно внесли в черный список, а как только Куротсучи пропал, решили воспользоваться моментом, чтобы избавиться от скрытой угрозы.

— Скрытой угрозы?

Тоши приняла сидячее положение, откинувшись на угол дивана. Айзен жестом руки дал понять, чтобы Ичимауру удалился, тот раздосадовано посетовав на несправедливость, направился к лестнице.

— Ты ведь уже поняла политику Серетея. Бояться того, чего не понимают. Это вполне объяснимо, поэтому всех неугодных отправляют в отставку, попросту избавляются. Тебя уже подметили давно, не хотел тебя пугать, но в Готее были подозрение по поводу твоего «будущего» девиантного поведения.

— Но я ведь ничего не сделала!

— Ты думаешь не так, как они! Ты создаешь вещи, которые их пугают. Куротсучи умалчивает о многих своих экспериментах, и лишь поэтому его еще не упекли обратно за решетку.

— Обратно за решетку? Ау.

Орикава схватилась за саднящий после удара бок и вновь зашлась кашлем.

— Мне нужно в 4 отряд.

— Тебя сразу же поймают.

— Я не имею права здесь оставаться, вдруг вас найдут и тогда….

— Тогда что?

Тоши прикусила губу и взглянула в его теплый взгляд, отчего по телу пробежали мурашки, когда его рука дотронулась до раны сквозь форму. Теплое свечение обволакивало и в тоже время от него начинало клонить в сон. Этот как зарыться под теплый плед у камина. Тоши устало наклонилась вперед, уткнувшись лоб в плечо капитана. Она устала, она все прекрасно понимала, в Серетее ей житья больше не дадут. Она теперь «неугодная публике». Содранными пальцами, пачкая девственно-белый цвет хаори, она зацепилась за него как за спасательный круг.

— Есть мир, который готов встретить тебя с распростертыми объятиями. Мир, где все будет так, как ты хочешь. Тебе лишь самой нужно установить правила. Я могу дать тебе этот мир.

— Почему именно я? – осипшим голосом прошептала она, будто не хотела, чтобы вопрос услышали.

— Ты просто себя недооцениваешь.

Айзен провел рукой по пшеничным растрепанным локонам, слишком невесомо и нереально, отчего иногда казалось, что все это очередной бред во сне.

— Синигами, безжалостно вырезавший 46 ни в чем не повинных душ, может руководствоваться только холодным расчетом.

Тоши чуть отстранилась, но не поднимала лица, боялась взглянуть в его глаза, которые никак не могла прочитать, слишком идеально завуалированы.

— 46 невинных душ, что были готовы отправить тебя за решетку, — напомнил Соуске и потянул девушку за затылок назад, заставляя посмотреть на себя, но Орикава упрямо глядела в сторону, чуть насупившись.

Орикава вздрогнула, когда он провел пальцами по разбитой губе, от чего та вновь защипала. Пальцы окутало то же приятное свечение, и рана на губе медленно затянулась, оставив лишь небольшой порез.

— Когда придет время, ты узнаешь, почему я выбрал именно тебя, — Соуске приподнял её лицо за острый подбородок и взглянул в чуть злые и обиженные голубые глаза. — Но уверяю тебя, это знание не оправдает твоих надежд.

Тоши цинично хмыкнула и положила ладонь поверх его, прикрыв глаза. Ей было приятно чувствовать его тепло, просто находиться рядом. Слышать его дыхание, прикасаться к нему. Об этом ли ей говорила Рангику? Неужели у любви такие теплые глаза, ласковые руки и безжалостное сердце? Орикава усмехнулась сама себе. Не верила она ни в какую любовь, обычный химический процесс да шалящие гармоны. Но все же она сама потянулась к его губам, осторожно по-детски поцеловав и прижалась щекой к горячей груди, она ждала, когда он обнимет её, и только когда почувствовала это необходимое сейчас тепло, прошептала: