И никто не умирает, потому что у Оракула нет сил противостоять этому искушению.

Грусть проникает в мою грудь, и я её прогоняю. Прошлое остаётся в прошлом. Никто, нигде, ничего не может изменить то, что уже произошло.

Но настоящее? Это то, с чем мне приходится иметь дело. Видения — часть моей жизни — и были с тех пор, как мне исполнилось три года. Как только я смогла, тётя Сиерра начала учить меня, как бороться с ними.

Ребёнок не должен быть обременён знаниями о будущем, она сказала мне, и я пыталась ей поверить, хотя в то время я была взволнована тем, что могу «делать волшебство».

Но теперь я усвоила урок.

Глава 02

Я более чем готова к завершению дня, направляясь на последний урок — тригонометрию. Сегодня мы проводим итоговый тест, и у меня не получается собраться. У меня странное приглушённое ощущение внутри, едва уловимое чувство, которое обычно предшествует предсказанию.

Но сегодня утром у меня было одно, два раза в день довольно необычно. И это предсказание мне кажется странным. Никогда не считала это странным. Странно — это непредсказуемо. Обычно, как только я почувствую, видение следует максимум через несколько минут. На этот раз ощущение длилось почти полчаса и до сих пор, ничего.

Урок почти закончился, когда чернота начинает опускаться от уголков моих глаз, лоб касается моих рук и это облегчает давление, чтобы я могла разобраться с видением.

Несмотря на то, что все мои мышцы напряжены и готовы, это похоже на то, что силы покидают меня, и я стараюсь не дрожать, когда болезненный вес оседает в моём теле.

На этот раз все по-другому. Это давление, которое окутывает всю мою голову. Сжатие, сжатие. Стон нарастает у меня в горле, и я отталкиваю его.

«Оракул никогда не теряет контроль», — голос моей тёти звучит у меня в голове, её слова накатывают, как штормовые волны в моём мозгу, как физическая вещь, пробивающаяся сквозь мой череп, пока я не дождусь, что кости сломаются. Что это?! Отдаленно я чувствую, как пальцами хватаюсь за край стола, и держусь неподвижно, прокручивая каждый прием, которому учила моя тётя, и новые, которые я придумывала сама на протяжении многих лет.

Но это видение слишком сильное. Оно отталкивает мою защиту в сторону, как если бы она была бумажной салфеткой, пытаясь сдержать паническое бегство.

Спустя несколько секунд, я ощущаю бесформенное присутствие пульсирующего предсказания вокруг себя. Я все ещё слышу, как миссис Паттерсон отвечает на вопрос о радиусе сходимости, но её голос всё сильнее отдаляется от меня, и я борюсь с силой, похожей на реку, уносящую меня в вихревом потоке. В моём сознании начинают появляться тени. Затем я падаю, вращаясь.

Нет, нет, нет! Я мысленно кричу, пытаясь сильнее схватить свой стол, а дышать ещё медленнее.

Ни один из моих трюков не работает.

У меня никогда не было такого сильного видения. Даже когда я была младше и не знала, как контролировать их, они не подавляли меня так. Какая-то крошечная часть меня знает, что я в школе, нахожусь в классе, окруженная другими шестнадцатилетками, но в разгар видения это кажется фантастическим, как рассказы о принцессах и драконах.

Затем яркая вспышка света, падающее ощущение прекращается, и я чувствую, как мой желудок переворачивается вверх ногами.

Мои ноги стоят на твердой земле.

Я на школьном футбольном поле.

Здесь темно.

Холодно.

Мои руки покрываются гусиной кожей, воздух липкий и влажный, как будто я стою в густом тумане. Видение тянет меня вперёд, заставляя меня ходить, наклоняя меня так, как оно хочет, будто это живое существо.

Я борюсь с каждым шагом, хотя знаю, что уже слишком поздно. Я всё ещё сражаюсь. Потому что я должна. Потому что Сиерра надеется на это.

Потому что я обязана маме и папе, по крайней мере, попробовать.

Сначала я вижу её ноги.

Чётко видно, что её маленькие ножки одеты в бордовые балетки с небольшими бантиками над пальцами. Я сосредотачиваюсь на этих бантиках. Я не хочу видеть остальное.

Но, направление моего взгляда выбирается не по моей воле, и я скольжу глазами вверх по её телу. Ноги, туловище, плечи. Лицо. Кажется, я задыхаюсь, надеюсь, что моё физическое «я» — нет.

Глаза у неё открыты, пустые и небесно-голубые. Брызги крови на её щеках настолько мелкие, что почти похожи на блёстки. Но ярко-красные ручейки у неё под шеей всё ещё текут из неподвижного тела. Лужа растет, и я смотрю на зияющую дыру на её горле, и из-за этого моё тело содрогается.

Убирайся!

Мне нужно бежать, нужно бежать, но видение ещё не закончилось. Я сосредоточена на остальной части её тела, глядя на другие раны, которые я не заметила сначала. Её рубашка разорвана на животе, и длинная, кровавая царапина украшает кожу. Нож? Ногти? Я не знаю. Её лодыжка скручена под неестественным углом, и её рука покрыта кровью, начиная с кончиков пальцев. Её собственной? Кровью нападавшего? Невозможно догадаться.

Шарлотта.

Голос почти поёт.

Ша-а-а-а-арлотта.