Впрочем, грабят не только бедноту. Для таких, как Валентина, свои кредиты, не такие маленькие, смешные, как те, что выдавали в ларьках с надписью: «Шустроденьги». Тут речь шла уже о миллионах, и не рублей, а долларов. И ничего не значили бумажки, подписываемые несчастным предпринимателем, которому предложили «выгоднейшую» сделку, в результате которой деньги, взятые под огромные проценты, прокрутятся и вернутся за считаные дни. Бумажки – прах. Их можно и подменить, а лучше – составить так туманно, что судья, должным образом мотивированный рейдерами, обязательно вынесет решение в их пользу.

С такими лохами работают замечательные психологи, обладающие даром красноречия на уровне легендарного адвоката Плевако, используются психотропные средства, ослабляющие волю клиента, делающие податливым к уговорам, и даже экстрасенсы-гипнотизеры, внушающие человеку то, во что он никогда бы не поверил, будь в здравом уме и ясной памяти.

Этот конгломерат, преступное сообщество, образовался еще в «лихие девяностые», когда и набрал силу, напитавшись деньгами, как болото напитывается дождевой водой. Дождь из миллионов зеленых бумажек, пролившийся на банк «Сельхозинвест», обогатил многих, допущенных «помочить клювик» в денежном потоке. Здесь, в неприметном, обычном офисном здании, крутились сотни миллионов, миллиарды долларов. И что для хозяев этого государства в государстве жизнь какой-то там бизнесвумен, если нужно забрать у нее пяток магазинов да два салона красоты, приглянувшиеся одному из заместителей председателя акционерного общества «Прогресс-Инвест», которому, собственно, и принадлежал банк. Нет, заместителю принадлежал не весь банк, но часть. Хороший, серьезный пакет акций.

Зачем вдруг олигарху понадобились магазины, салоны красоты? Ну… во-первых, это деньги. Хорошие деньги. А они на дороге не валяются. Вернее, валяются, надо только нагнуться и подобрать – как сейчас.

Во-вторых, если твоей любовнице вдруг захотелось стать бизнесвумен, изобразить из себя маститую бизнес-леди – почему бы не сделать подарок девочке? Хорошая девочка, безотказная! И не брезгливая, что немаловажно. Затейница!

Ничего этого Зимин не знал. Нет – он знал, конечно, и про рейдеров, и про преступность, пронизавшую все слои общества, но по большому счету его это не касалось. Он делал свое дело, служил Родине, а она уже пускай разбирается с паразитами, копошащимися в ее внутренностях. В последние годы крепко взялись – даже губернаторов сажают! Дойдет очередь и до других тварей, сосущих кровь из здорового тела государства. По крайней мере, Николай на это надеялся.

Не знал он другое – что на самом деле случилось с Валентиной и кто в этом виноват. Но надеялся, очень надеялся все это вскорости узнать.

Коллекторское агентство располагалось прямо у входа, дверь – не доходя до турникета со стоящими возле него и сидящими в будочке одетыми по западному образцу охранниками.

За турникетом – банк, и вход туда только по пропускам, удостоверениям или в сопровождении сотрудников банка – так было сказано на плакатике у внутреннего телефона.

Система знакомая, Зимин много лет попадал к своему кабинету именно так. Впрочем, в этом кабинете он бывал не так уж и часто – рапорт написать, отчет соорудить. Боевой офицер не засиживается по кабинетам. По крайней мере, пока он в состоянии работать «на земле».

Золотая табличка на двери, за дверью – длинный зал, в котором сидит человек двадцать, не меньше. Отгорожены друг от друга прозрачными пластиковыми перегородками, из-за которых доносится еле слышное бормотание. Зал гудит от голосов – работа бьет ключом. Должников – море, работы тоже – море. Возле каждого из обитателей пластиковых ячеек лежат по три-четыре телефонные трубки, плюс на столе аппарат дозвона, автоматически отправляющий запись голоса должнику. Система налажена и работает без сбоев. Конвейер!

Навстречу Николаю вышел крепкий парень одного с ним роста – где-то около ста восьмидесяти пяти сантиметров, – вгляделся в незнакомца, спокойно, но настороженно спросил:

– К кому?

Николай осмотрелся, окинул взглядом говорящего. Напарник охранника сидел за перегородкой, преграждающей путь входящему. Судя по всему, перегородка была пуленепробиваемой – толстое стекло, барьер из металла, покрашенного под дерево. На первом охраннике, на поясе – пистолет в кобуре, резиновая дубинка, шокер и баллончик с перцовым газом. Вооружен вполне добротно, да и сам – крепок, то ли бывший спортсмен, то ли просто протеиновый качок.

Второй охранник отложил журнал, внимательно следит за происходящим у входа, непроизвольно щуря глаза, будто ждет каких-то неприятностей. Оно и понятно – если занимаешься рэкетом, жди, что к тебе заявятся разъяренные клиенты или их родственники, доведенные до отчаяния круглосуточным прессингом негодяев. А тут является некий мужик, с лицом, на котором можно орехи колоть, смотрит волчьими глазами, будто выбирает жертву, – и чего следует от него ждать? Ясно, что ничего хорошего!

– Мне назначили встречу на семнадцать ноль-ноль, – тяжело, бесстрастно сказал Николай, не глядя в глаза охраннику. – Моя фамилия Зимин. Сестра, Валентина, задолжала, так я пришел расплатиться. Кто тут старший? Я буду говорить только со старшим.

– Оружие есть? – нелюбезно спросил охранник, потянувшись за металлоискателем. – Все металлическое на стол! Потом заберете.

Николай едва не поморщился – нужно было предположить, что так будет. Не надо было брать с собой финку – теперь насторожатся!

И точно – увидев нож, охранник слегка расширил глаза, посерьезнел еще больше и, кроме поиска металлоискателем, ощупал Николая сверху донизу. Осмотр его явно разочаровал – может, он надеялся найти что-то посерьезнее? Ничего не сказав, махнул рукой и повел Зимина в глубь зала.