Думаю, я пьяная. Пытаюсь понять, что же всё-таки происходит в моей голове. Чёрт, как пишется «великолепный»? Пофиг, напишу так:

«Ау. Ни 1 не сосёт».

Почему он выглядит таким твёрдым? Мои руки такие вялые. Я хотела сказать, что его член ещё никто не сосал, но получилось с ошибками.

«Что с твоей орфографией? Ты пьяная? Где ты?»

Я тяжело вздыхаю. Если бы Колтер перестал мне писать, то я бы смогла вызвать такси. Пытаясь удержаться на ногах, я пишу ему ответ.

«Да. Но не твоё собачье дело».

Я нажимаю «отправить», заставляя себе прекратить думать. Каким, блядь, образом набрать справочную? Телефон вдруг начинает звонить, и на мгновение я думаю, что это помощь из этого засранного списка.

— Где ты, черт побери?

Я молчу минуту, чтобы понять, кто же мне звонит:

— Не твоё собачье дело.

— Твой голос невнятный, Принцесса, — говорит он. — Ты пьяная. Скажи мне, где ты?

— На вечеринке, — отвечаю. — Я выросла, и ты не можешь меня опекать.

— Я, блядь, могу, — рычит он мне в ухо. Его голос напоминает мне о последнем разе, когда мы трахались, и я чувствую, как у меня начинает покалывать между ног. — Скажи мне, где ты. Я приеду и заберу тебя.

— Я вообще-то пытаюсь заказать такси. Брысь из моего телефона.

— Я сажусь сейчас в машину, — парирует он. Как он двигается так быстро? Он как супергерой. Я хихикаю от этой мысли. — Где ты?

— В доме.

— Где именно?

Я выпаливаю:

— Где-то. Не знаю. Я одета в то красное платье, не в джинсы. Мне это нравится, — слышу, как заплетается язык. Я пытаюсь вспомнить номер этого дома.

— Красное платье, — Колтер произносит слова тихо, и думаю, он очень зол.

— Ты на меня злишься? — спрашиваю я. Не знаю, что в этом смешного, но я хихикаю.

— Какой адрес, Кейт?

— Я как раз этим занимаюсь, Господи, — отвечаю я, оглядывая дом. — Тридцать четыре.

— Тридцать четыре что, Кейт? — спрашивает он. — Какой полный адрес?

— Откуда я могу знать это, воображуля? Тридцать четыре. Так написано на доме. Хей, ты назвал меня Кейт. Не Кэтрин. Кейт, — это, наверное, что-то значит, мне так кажется. Кейт. Мне нравится, как это звучит из его уст, поэтому повторяю это слово множество раз. Кейт, Кейт, Кейт.

Он игнорирует меня:

— Спроси кого-нибудь. Или посмотри на почтовый ящик. Ты на озере?

— Нет здесь никакого озера. Я где-то недалеко. Хей! Знаешь, где мы? — кричу я какой-то парочке. — Они посмотрели на меня как на сумасшедшую, Колтер.

— Спроси у них адрес.

— Ты что, прикалываешься? — спрашиваю его намного громче, чем кричала той парочке. — Какой адрес? — когда они наконец-то говорят его, я медленно повторяю Колтеру полученную информацию. — Ты раздражён, да?

— Я не издеваюсь над тобой, Кейт, — отвечает он. — Я в пятнадцати минутах от тебя. Где ты?

Я выдыхаю:

— Я только что сказала тебе. Почему ты мне надоедаешь с этим вопросом? У меня болит голова.

— Я имел в виду, ты на улице? Ты в безопасности?

— Да, я в безопасности, — спотыкаюсь, когда иду в сторону дома. — Мне нужно присесть. Тут так жарко, и парень, который танцевал со мной, был таким идиотом. Он был таким твёрдым, и это было похоже…

— Какой парень, Кейт? — его тон угрожающий. — Кто, блядь, касался тебя?

Я смеюсь:

— Какой-то парень. Мы просто танцевали.

— В том красном платье.

— Я выгляжу очень горячо, — говорю. Боже, что я болтаю? Мои слова такие неразборчивые. — Должна признать, что ты был прав. Платья действительно мне идут. Эй, кто-нибудь тебе говорил, что ты говоришь «трахать» слишком часто? Потому что это так. Трахать, трахать, трахать. Ещё ты часто это делаешь — трахаешься, я имею в виду. Намного больше, чем я ожидала.

Колтер рычит.

— Не двигайся ни на грёбаный дюйм, — говорит он. — Никто не имеет права класть на тебя свои руки, тебе понятно?