– Какого рода деятельностью вы занимаетесь для Шепли?

– Он изобретатель, – ответила она. – И временами у него бывают действительно хорошие находки. Главным образом, речь идет о разного характера электронных приборах. О технической стороне дела я ничего не знаю, но мне это не нужно.

– Вы уже слышали о некоем Эндерсоне, который недавно изобрел какой-то электронный аппарат? – спросил я.

– Конечно, – ответила она. – Людвиг очень загорелся этим делом. Он даже провел несколько дней где-то в дикой глуши наедине с Эндерсоном в его домике с одной только целью: как можно скорое довести дело до конца.

– Только никогда не говорите таких слов уроженцу Лос-Анджелеса, – сказал я. – Иначе не миновать вам сковородки, которой пользуются черти в аду.

– Не понимаю, – в растерянности сказала она. По всему ее виду было заметно, что она действительно ничего не поняла из моих слов.

– Никогда не говорите жителю Лос-Анджелеса, что его родной город – дикая глушь.

Ее глаза округлились от неподдельного удивления.

– Мы, кажется, совершенно не понимаем друг друга! Я вообще ни слова не сказала про Лос-Анджелес! Я имела в виду место по ту сторону Бад-Маунтин. Ведь Эндерсон живет там, как отшельник, в каком-то деревянном срубе и категорически отказывается показываться в городе. Он даже в Пэйн-сити не приезжал ни разу!

– Вы его знаете?

Она покачала головой.

– Элтон рассказал мне о нем лишь недавно, по-моему, в пятницу. Его очень забавлял тот факт, что Людвиг вынужден будет провести несколько дней на лоне природы, лишенный всяких удобств и комфорта, без которых он сам не свой.

– Обо всем этом мне хотелось бы узнать поподробнее, – сказал я. – Но сейчас я очень спешу. Мне нужно немедленно найти какую-нибудь звуконепроницаемую камеру, где я мог бы дать выход своему гневу, но так, чтобы никто меня не услышал. Как вы смотрите на то, чтобы нам сегодня вместе поужинать?

– Где? – В ее зеленых глазах сверкнула насмешливая искорка. – В бюро шерифа?

– Вы угадали, – ответил я. – Только сейчас его переименовали, и оно стало называться «Чиз Луиджи», потому что итальянец с материнской стороны женился на фантастической французской поварихе. Оно находится на углу Четвертой Авеню и Эли-стрит. Если вы появитесь там вечерком, около восьми, то мы наверняка уговорим шерифа похвастаться своими яствами.

– Очень мило, – заметила она. – Может, мне действительно имеет смысл согласиться?

– А что вас смущает?

– Когда я вошла в приемную, вы уставились на меня такими глазами, что я была рада, что поблизости не оказалось кровати, – ответила она. – Но ваше приглашение на ужин прозвучало уже совсем в другой тональности. Мне кажется, что вам действительно необходимо поговорить со мной об этом убийстве.

– Иногда все-таки доктор Джекиль берет во мне верх, – признался я. – Но ненадолго…

– И тогда от мистера Хайда ничего не остается? – спросила она. – Мне было бы приятнее, если бы в вас всегда имелось что-то и от того, и от другого. Женщин такой вариант устраивает больше всего.

Хозяин доходного дома моментально сообразил, что появление в доме полицейского офицера сулит ему одни неприятности, и остается лишь надеяться на то, что жильцы ничего об этом не узнают. Поэтому он сразу же посадил меня в лифт и повез на девятый этаж. Все это произошло так быстро, что я даже начал тяжело дышать, когда мы, наконец, добрались до места.

– Когда вы покончите со всеми своими делами, лейтенант, то просто бросьте ключ в мой ящик.

– Хорошо, – согласился я.

– Откровенно говоря, этот мистер Чейз производил на меня хорошее впечатление, – добавил он.

– Вот как?

– Да. Мне казалось, что у него были деньги и очень скромные связи с женщинами. А, собственно говоря, почему он не мог себе этого позволить?

– Действительно, почему? – словно эхо, отозвался я.

– У него какие-то неприятности?

– Нет, – ответил я. – Теперь у него нет никаких неприятностей.

– Вчера вечером у него испортился кондиционер, и он позвонил мне, – продолжал хозяин, не желая уходить и оставлять меня одного. – Когда я зашел к нему, меня чуть удар не хватил! Представляете, он был в костюме клоуна! Но потом он мне объяснил, что собирается на маскарад.

– Угу… – промычал я.

– Не знаю, выпил он уже или нет, но настроение у него было превосходное. Он даже настаивал, чтобы я выпил с ним рюмочку. Все время, пока я был у него, он отпускал шуточки и при этом сам хохотал так, что стены дрожали.

– Значит, он уже в какой-то степени был пьян? – спросил я, проявляя, наконец, интерес к его болтовне.

– Нет. – Он решительно покачал головой. – Он не был пьян, но был чем-то сильно взбудоражен… Взвинчен, точнее сказать. Да и шутки у него были какие-то бессмысленные.