«Он ушёл, сказав, что сделает так ещё, если я открою рот. Когда оказалось, что я беременна, он знал, что это он сделал со мной. Он послал мне записку, сунул её в мой почтовый ящик, там было написано только: «Держи рот на замке». Я сохранила её и передала маме и папе вместе с этим письмом. Не знаю, поможет ли, но я попрошу их отдать её тебе.

Колт, я не хотела, чтобы он снова сделал это со мной. Поэтому я ничего не сказала. Когда он убил Энджи, бросил её позади бара, тогда я поняла, что должна была поступить правильно. Не спрашивай, как я узнала, что это он, я просто поняла.

И я пошла в бар, но не смогла. Феб так смотрела на меня. Я поняла, о чём она думает. И я не смогла причинить вам ещё больше боли, чем уже причинила. И я не хотела, чтобы он сделал больно мне.

Так что к тому времени, как ты получишь это письмо, я сделаю так, что он не сможет сделать мне больно, но ты всё узнаешь.

Можешь показать это письмо Феб, я не против. Обещаю. Вы были хорошей парой, и мне нравится думать, что, возможно, я немного помогу вам наладить отношения. Я только жалею, что так долго тянула, слишком долго для Энджи, но, может, не слишком поздно для вас с Феб.

Пожалуйста, Колт, не надо меня ненавидеть. Я этого не внесу. Поверь, я хотела поступить правильно.

И присмотрись к Денни. Не могу сказать, что точно знаю, что это он убил Энджи, но я чувствую. Если он смог поступить так со мной, с тобой и с Феб, значит, он мог сделать это с Энджи. Он способен на такое, Колт, поверь мне.

И ещё одно. Извини, что прошу об услуге, которую не заслуживаю. Но мне пришлось поступить так, чтобы защитить его, и я знаю, что ты хороший человек и, возможно, не захочешь защищать меня, но мне кажется, что ты захочешь защитить его.

Я солгала в свидетельстве о рождении. Сказала, что отец ребёнка — Крейг. Я думала, если мой мальчик когда-нибудь решит разыскать нас, то лучше пусть у него будет отец, которого хочется отыскать, а не Денни. Если мой сын появится, тебе придется поговорить с Крейгом и попросить его сохранить мою тайну. Ты должен помочь защитить моего мальчика. Я знаю, что прошу слишком много, от тебя и от Крейга, но я не хочу, чтобы он узнал, если когда-нибудь захочет узнать, как его зачали. Скажи ему, что мы с Крейгом были слишком молоды, но были счастливы и влюблены друг в друга. На самом деле мы не были, но он был хорошим другом и стал хорошим человеком, а каждый ребенок должен знать, что у него хороший папа и что он родился в любви. Как ты считаешь?

Мои родители знают, что произошло, я написала им отдельное письмо, и я знаю, что они поддержат меня. Я только надеюсь, что вы с Крейгом тоже. Ты сделаешь это для меня? Пожалуйста.

Это всё, что я хотела сказать, за исключением того, что мне жаль. Мне правда очень жаль. Ты не представляешь насколько.

Эми».

Колт снова и снова перечитывал последнюю строчку, и знал, что Эми ошибалась. Он знал, насколько ей было жаль, ведь он видел, как она висит на потолочном вентиляторе. Он точно знал, насколько она сожалела о том, чего не сделала.

Он медленно положил листы обратно в конверт и пригладил клапан. Потом он оставил конверт на столе и подошёл к двери. Открыв её, он увидел, что Харрисы стоят в коридоре. Миссис Харрис держала в руках картонный стаканчик, из которого свисала ниточка от чайного пакетика.

— Вы не зайдете обратно? — спросил Колт.

Они кивнули и вошли, глядя на конверт.

— Садитесь, пожалуйста.

— Ты в порядке, сынок? — спросил мистер Харрис, не став садиться, и Колт посмотрел на него.

— Нет, — честно ответил он. — У вас была прекрасная, добрая дочь, которой больше нет и которая никогда никому не сделала ничего плохого, даже мне, но она двадцать два года жила с мыслью о том, что сделала. Так что я не в порядке.

Мистер Харрис расправил плечи, став как будто выше.

Миссис Харрис ссутулилась и стала казаться ещё меньше.

— Мы тоже, — прошептала она, и Колт заметил, что в её глазах стоят слёзы.

— Однако нам легче, — тихо сказал мистер Харрис, — оттого что мы знаем, что для тебя это важно.

— Садитесь, пожалуйста, — повторил Колт.

— Ты расскажешь Фебрари? — спросила миссис Харрис.

Колт кивнул:

— Да, расскажу. Как можно быстрее.

— Она поймёт? — забеспокоилась миссис Харрис, отчего её голос стал выше.

— Она уже поняла, — заверил её Колт. — Мы уже выяснили кое-что из этого. Ей тоже не нравится, что сделали с Эми.

По щеке миссис Харрис скатилась слезинка. Она кивнула и посмотрела на мужа.

— Мы слышали разговоры, когда вернулись в город, — сказал мистер Харрис. — Они его поймают?