— Анна не хотела, чтобы я вспоминал. Она говорила, что прошлое может оказаться слишком болезненным. И, если честно, я могу ее понять, — печально говорит Риэлм. — Но я сказал тебе все, что мог, Слоан. Этого достаточно. Если примешь таблетку, узнаешь правду.

— А если не приму? Если дам ее Джеймсу, что он вспомнит?

Подумав о том, что я могу отдать его подарок Джеймсу, Риэлм прищуривается.

— Может, он поймет, что вы не должны быть вместе.

Я отдергиваю руку, но Риэлм хватает ее.

— Прости, — сразу же говорит он. — Прости, сладенькая. Не уходи.

— Так же, как ты ушел от меня?

Эти слова ошеломляют меня, и на меня обрушивается все тревоги и все волнение, которые я чувствовала, когда Риэлм так внезапно уехал.

— Ты дал мне эту глупую таблетку, а потом уехал, — шепчу я.

Риэлм морщится и подносит мою руку к своим губам.

— Знаю, — бормочет он, — но я так тебя люблю.

Он целует мне костяшки пальцев…

… я просто хотел, чтобы у тебя был шанс вспомнить…

…запястье. От его прикосновений у меня бегут мурашки по коже и все в голове спутывается.

— Скажи, что ты тоже скучала по мне.

Риэлм целует мою руку, и у меня учащается дыхание. Он манипулирует мной, я знаю. Но я не могу отрицать, что скучала по нему. Я правда, правда скучала.

— Я скучала по тебе. — шепчу я, а он целует мне руку, все выше, пока не доходит до плеча и притягивает к себе, чтобы поцеловать. Взгляд его темных карих глаз искренний, но мрачный. Мрачный и измученный. Это приводит меня в чувство, и Риэлм. Очевидно, видит это, потому что сжимает зубы.

— Джеймс не любит тебя, — говорит он, и я чувствую его теплое дыхание на губах. — Если бы любил, заставил бы тебя принять таблетку.

Раздается какой-то звук, и мы с Риэлмом поворачиваемся к Джеймсу, который стоит в дверях. Его лицо непроницаемо, трудно сказать, что он думает. Я выдергиваю руку и вскакиваю из-за стола, но понимаю, что уже поздно. Джеймс видел — и слышал — все. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлен на то место, где я сидела. И потом, не говоря ни слова, он уходит.

* * *

Путь до спальни кажется бесконечным. Сердце у меня колотится, во рту пересохло. Джеймс слышал мой разговор с Риэлмом, видел, что Риэлм почти поцеловал меня. Как я позволила этому произойти?

— Джеймс? — тихо зову я его, открыв дверь в нашу комнату. Дверь шкафа приоткрыта, цепочка выключателя света все еще раскачивается.

— Думаешь, он прав?

Я оборачиваюсь и вижу Джеймса в дальнем углу комнаты. Он не насмехается надо мной, не делает ничего, чтобы показать, как он злится. Просто он выглядит так, словно его сердце разбито. Он не смотрит мне в глаза, а в кулаке сжимает пакетик с таблеткой.

— Насчет таблетки? — спрашиваю я. Ничего не хочу так сильно, как исправить то, что я натворила. Джеймс бы никогда не позволил другой девушке подойти к себе так близко, а ведь Даллас старалась.

Джеймс смотрит на меня, глаза у него покраснели.

— Насчет меня, — говорит он. — Думаешь, мне нужно было заставить тебя принять ее?

Я хочу сказать нет, но Джеймс уже решил все для себя. Слова Риэлма потрясли его до глубины души и заставили сомневаться во всем. Как будто Риэлм точно знает, как нас обидеть.

Джеймс держит в руках таблетку в пакетике, но я даже не могу смотреть на нее, так что он засовывает ее в задний карман.

— Джеймс… — начинаю я.

— Больше не лги, — говорит он. — Что у вас сейчас было с Риэлмом? Боже, Слоан. Ты спала с ним?

— Конечно, нет!

— Я тебя слышал. Ты скучала по нему.

Его рот перекашивает от злости, в глазах печаль.

— Ты… едва не поцеловала его. Я все видел. И ни разу — он показывает на меня пальцем — ты не сказала, чтобы он остановился.

У меня по щекам катятся слезы, но сказать мне нечего. У меня нет оправданий. Я действительно скучала по Риэлму и не солгала. Между нами есть неощутимая связь, которую трудно объяснить каким-то воспоминанием. Я доверяю ему всей своей жизнью. И иногда он использует это против меня.

— Прямо сейчас я тебя не знаю, — говорит Джеймс, кивая в сторону коридора, — потому что для меня все выглядит так, как будто он — твой парень. А я ревную! Боже. Я веду себя как ревнивый идиот, и меня это бесит!