— Когда я умру?

На этот раз планшетка дала другой ответ. Пробежав по доске, она четко обозначила семь букв:

— Похоже, призрак от меня не в восторге, — сказал Джей, переводя взгляд с доски на меня. — Что думаешь?

Но прежде чем я успела ответить, мы оба подскочили от мелодии, раздавшейся из мобильника Джея.

— Новый рингтон? — спросила я.

— Никогда его прежде не слышал, — ответил Джей.

— А вот теперь ты начал ездить мне по ушам.

Он покачал головой и одарил меня своим самым невинным взглядом.

— Должно быть, это часть приложения, чтобы еще больше ужаса навести.

Начал петь женский голос — жалобно и по-детски, пискляво и неуверенно. Это была простая ритмичная мелодия полная грусти. Подобная песня требовала одиноких костров, холмов и холодных ночей:

— Блин, ты такой придурок, — сказала я, улыбаясь и ударяя Джея по руке. Из-за этой песни на нас уже бросали косые взгляды посетители кафе. — Ты сам её туда загрузил!

— Клянусь, это не я, — ответил Джей. — Это просто клёвое приложение.

Джей ткнул пальцем в экран, чтобы выключить песню, но, хотя мелодия оборвалась, спиритическая доска никуда не делась, а указатель стал наяривать сумасшедшие круги по ней.

— Чувак, похоже, приложение крякнуло твою мобилу, — заметила я.

Это была шутка. Я на самом деле не думала, что это приложение испортило телефон, но потом экран начал мерцать, а вместе с ним и освещение кафе.

Мы с Джеем переглянулись, на его лице мелькнула неуверенность.

И тут все освещение в кафе вырубилось, погрузив нас в кромешную тьму.

Народ вокруг нас завозмущался и заворчал, и даже чей-то ребенок заплакал. Мы услышали громкий удар. На кухне что-то уронили.

Единственным источником света в комнате был мобильник Джея, все еще лежащий на столе между нами. Я взглянула на экран и увидела, что планшетка кружила над цифрой девять и начала обратный отсчет, перемещаясь по цифрам. Когда планшетка добралась до нуля, кто-то в кафе истошно закричал, высоко и пронзительно. А потом к этому крику хором присоединялись один за другим другие крики.

Тогда Джей взял меня за руку и крепко сжал вокруг моего запястья холодные липкие пальцы. Мне было слышно, как по полу зашаркали ножки стульев, люди повставали, требуя объяснений, что же происходит. Дети разрыдались, послышалось дребезжание стекла, и прочие звуки, связанные с порчей имущества кафе. Люди поспешили на выход, то и дело, натыкаясь на столы в темноте, но шум от всей этой суматохи перекрывал женский истерический крик, словно именно с ней, этой женщиной, происходило нечто по истине ужасное.

Я отпустила руку Джея, развернулась кругом на своем стуле и напряженно вгляделась в темноту, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Теперь, когда мои глаза адаптировались, я могла разглядеть силуэты некоторых людей в кафе с нами — простые черные фигуры, словно танцующие тени на стене в кукольном театре теней.

Но одна из теней была выше ростом, чем остальные, невероятно высокая тень. И поняла, что кто бы это ни был, этот человек должен был стоять на столе. Тень была совсем неподвижной. Все в кафе куда-то двигались, да хотя бы просто вращали головами туда-сюда, но этот человек стоял совершенно неподвижно. Я даже не могла сказать, стоял ли этот человек ко мне спиной или лицом. Единственный вывод, который я могла сделать — человек стоял и смотрел прямо перед собой, держа руки по швам.

— Ты это видишь? — спросила я, но мой голос затерялся среди общего шума. Я поднялась и сделала полшага вперед, не сводя глаз с тени. Мне удалось разглядеть всего лишь очертания длинных волос и юбки. Посреди хаоса на столе стояла девочка. Но, похоже, никто кроме меня, её не замечал.

— Джей… — начала было я, разворачиваясь к нему, как раз в то мгновение, когда его мобильник умер. Экран его сотового замерцал, а затем погас. Одновременно с этим в кафе загорелся свет. Я развернулась на триста шестьдесят градусов, в поисках стола, с девочкой на нем, но никого не обнаружила. Стол был пуст.

— Видел её? — спросила я у Джея.

— Кого её?

Я посмотрела по сторонам в поисках девушки в юбке, но её и след простыл.

Посетители кафе похоже решили, что произошло землетрясение или вроде того. По полу валялись разбитые чашки и стаканы, а также упавшие стулья, а еще были опрокинуты несколько столов.

— Кто кричал? — спрашивали люди друг у друга.

— Что произошло?

— Кто-нибудь пострадал?

— Да что, черт возьми, происходит-то?

— О Боже, что-то сожгли!