Шрифт:
Что радует: всякие духовные… — как корова языком. В толпе — ни одной рясы! Никто не долбит, не ноет, в душу не лезет. Им — «низя». Вплоть до отлучения.
Забавно: суд — божий. Но божьи слуги от «божьего поля» — как черти от ладана.
Митрополит Фотий в 1410 году подтвердил общепринятое:
«еще же и сему наказаю: аще который человекъ позовется на поле да приидетъ к которому попу причаститись, ино ему святого причастья нет, ни целования крестнаго; а который поп дастъ ему святое причастие, тот поповства лишен. А кто утепет (убьёт), лезши на поле, (и) погубить душу — по великаго Василия слову душегубец именуется, в церковь не входит, ни дары не приемлет, ни богородицина хлеба причащениа-ж святаго не прииметъ осмнадцать л?тъ; а убитого не хороните, а который поп того похоронит, тот поповства лишен».
Класс! Завалю придурка — на 18 лет освобождение. От обедни, всенощной и прочих… времяпрепровождений. Да за-ради одного этого…! Надо постараться.
Поединок не на городской площади — там церковь стоит. Вывели за город на полянку. У них тут тоже Святое озеро есть. В болоте. Оттуда течёт ручеёк, типа — по овражку. Довольно широкая долина. Чистая, достаточно сухая, чуть зелёная.
Люди княжьего окольничего, вместе со слугами здешнего посадника, колья вбили, расстояния раза три перемеряли, канаты натянули. Ринг, мать их… но — больше. По площадке с грабельками прошлись, навес для вятших поставили.
Народ лавок натаскал, телег накатал. Рёгот стоит, сбитень жрут, насмехаются. Не смертный бой, а прямо народное гуляние. Им всем — забава, а мне… А что — «мне»?!
– Басконя, ты грамотный?
– А чего? Духовную составить надумал?
– Резан, дай дурню грамотного в помощь. Пусть пройдут по вятшим да по богатеньким — ставки соберут. Тотализатор — знаешь?
Делать — нечего, начальство — думает-с, мы — ждём-с. Надо как-то… повеселиться.
Объясняю, что к чему, у меня ещё с полсотни кунских гривен есть. Выиграю — хорошо, проиграю… — тогда уж совсем не интересно будет.
Поняли, глазки загорелись, Басконя среди народа шныряет, Сухан тушку мою стережёт, Резан воинов вокруг строит, чтобы мне, не дай бог, худа какого, или там, сглаза, наговора, заговора, оговора… и выговора.
А Лазарь пошёл в «центральную ложу». Представлять мои интересы перед вышестоящими. Потом машет оттуда ручкой — зовут, де.
Забавно: все злые, красные. Но — вежливые. Хорошо видно, что из последних сил. Володша румянцем по всей морде лица розовеет, у Сигурда — красными пятнами по скулам и под глазами. Посадник с тысяцким — тоже… семафорят.
– Помиритесь?
– Нет.
– Вопросы?
– Один. Бой любым оружием до смерти?
– Да. Любым, кроме чародейства.
– Тогда сейчас буду готов.
Топаю назад, где Сухан со шмотками стоит, и начинаю сеанс принародного стриптиза. Снимаю с себя почти всё.
Подштанники подкатанные, жилеточка кожаная, портупея с косыночкой — одеждой не считаются. Точнее — они не считаются боевой одеждой, доспехами. Воин без брони перед вооружённым противником — не воин. Он — голый.
Это как лётчик-истребитель на земле: он — не воюет, его — спасают. Вытаскивают те, кто умеют воевать без танков и самолётов.
Народ ахнул, потом зашумел… А уж когда я крест и костяной палец с шеи снял да Сухану отдал…
– Колдун! Ведьмак! Палец неупокоенный! Крест снял!
– Так ведь и костяшку — тоже…
– Ой, чего будет-то… свят-свят-свят…
Снова Лазарь машет — опять зовут. Посадник местный смотрит… расстроено:
– Ты чего, Иван — боярский сын, «божье поле» с баней перепутал? Ты чего доспехи-то снял? Мы ж не в Новгороде!
Чисто для знатоков: в Пскове на «поле» идут в доспехах. В Новгороде — в нормальной одежде. Но там и бой идёт только дубинками.
– Я знаю где мы. А доспех мне не нужен. Меня правда моя боронит. И благоволение Царицы Небесной. С такой-то защитой… к чему мне на себе железа таскать? Это вон он пусть попарится. Напоследок.
Я старательно поправляю свою косынку. Может опять… кто-нибудь чего-нибудь… насчёт Покрова Богородицы… Но все смотрят на Эрика. На нём полная экипировка, включая шлем, щит и копьё. Пот уже течёт. Он аж зубами скрипит от злости.
– Скиттен грис… Ты будешь плакаль.
Во, и склонения глаголов от злости позабыл. Но смысл понятен: что-то ругательное. В этот раз — не рыбное.
Выйти в полном доспехе против практически голого юнца… сразу признать свою неправоту.
Эрик рвёт с себя шлем, отшвыривает щит… Ругательства из-за спин раздевающих Эрика его соратников не прекращаются. Быстро у них не получается.
Ну не надо мучить меня бездельем!
– Эй, дракоша, не увлекайся там со своими друзьями. Тебя и здесь ждут. С твоими умениями.