Шрифт:
Но ассоциативный поиск по музыкальной терминологии не был применён, поскольку Лазарь снова отключился. Он не помнил, кто и что с ним делал, как его нам отдали, своей последующей… санитарно-прачечной обработки. Но, к удивлению моему, запомнил фразу Резана. Ну, насчёт: если — кого, то тот уже — не.
– Иване… я же ещё ни разу… я ж ещё ни с одной! Ванечка, миленький, так что ж мне теперь… Никогда?!! А? Как жить-то, как?! Зачем, для чего? У-у…
Факеншит уелбантуренный! Вот же ж… Нашёл себе и загрузился.
По жизни есть две проблемы: пародонтоз и цирроз печени. Это — необратимо. Остальное — довольно быстро… или относительно безболезненно… если не учитывать окружающих, близких и ухаживающих… Да проходит оно всё!
Чего он дёргается?! «Все в землю ляжем, всё прахом будет!». Человеческая жизнь — краткий миг между тьмой и… и тьмой. «Мы пришли ниоткуда и уйдём в никуда»…
Попадизм в этом смысле — очень поучителен. Все люди, которых я тут вижу, не только умрут, но и полностью сгниют. Задолго до моего рождения. Лодка, на борт которой я опираюсь — станет трухой. Нож у меня в сапоге — ржа съест. Вода, которою плескаю себе в лицо — стечёт в Каспий, испарится, будет унесена ветром, прольётся дождём, станет льдом… Много сотен раз.
Всё, что есть вокруг, расточится в прах. Изменится, пересоберётся заново в новых формах и в новых сущностях.
Город впереди — Молога — станет дном моря. И никто не узнает: кто именно вдруг изменил проект и поднял верхний бьеф Рыбинского водохранилища просто на один метр. Целое царство — «журавлиное царство» бесконечных болот в низовьях Мологи — исчезнет.
Исчезнет — всё.
«Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешенья в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне ненадолго. Я без жалоб в положенный срок возвращу».«— А какой у вас сюжет? А чем он кончится?» — что за глупые вопросы?! «Возвратом» он кончится. Мы ж не в банке! «Без жалоб, в положенный срок…».
«Летай или ползай — конец известен»! Умрут — все. Или кто-то собирается жить вечно?!
Так это значит — мне всё можно!
Никогда не понимал: почему Ужу в «Буревестнике» приписывают трусость. Раз — «всё прахом будет», то и — «гуляй рванина от рубля и выше»! «Очертя голову» — слышали?
«„Ад и рай — в небесах“, — утверждают ханжи. Я, в себя заглянув, убедился во лжи: Ад и рай — не круги во дворце мирозданья, Ад и рай — это две половины души».Если всё — во мне, если всё — половинки моей души… А фигли я тогда тушуюсь? Прячусь, стесняюсь, маскируюсь…
Они все — прах. Все окружающие, «люди русские» — «станут просто землёю, травою». Неоднократно! Даже не в масштабах вечности, просто — до моего рождения!
Раз так… Тогда… как и всегда — «главный вопрос современности»: чего же ты хочешь?
Ваня! Скажи себе честно — чего тебе хочется? Ну, кроме «вернуться домой»? И там… дёрнуть кофейку, выкурить сигаретку, увидеть телик… Не посмотреть телик, а просто увидеть… О-ох… Едрить всё куросависто…
Какой дурак сказал: «мечтать — не вредно»? Вредно. Отвлекает от насущного. А насущно хочется мне, пока даже больше, чем домой — найти гада, который этого ребёнка, Лазаря, обидел, и порвать сволоте… ну, скажем так, хрип.
Ванечка, это садизм, это непристойно. Люди должны умирать легко и быстро. Как скотинка под ножом еврея-резника. Так — кошернее.
Звыняйтэ хлопци, шо там с небес подглядывают, но мы медресей с хедерами и семинариями не кончали, мы — по-простому, по-пролетарски: как получится — так и порвём. Но — меленько.
Прирезать княжеского гридня… — И что?! Это для аборигенов — табу. Грех, измена, «свят-свят…». А мне-то… Я ж — дерьмократ и либераст! Исконно-посконный, итить вас коромыслом! «Все люди — братья!». А некоторые — ещё и вскоре-покойные братухарики.
Если очень хочется, то можно. Нельзя, нельзя отказывать себе в столь сильно желаемых маленьких радостях! А уж мне-то… в свете ещё не наступивших восьми с лихуёчком веков… Всё ж «прахом будет»! Всё! И — «концы — в воду». На какой там речке Харон перевозчиком трудится? Нехорошо лишать грека работы. Особенно — древнего и мифологического.
Принято, работаем.
Дальше пошли детали, деталюшечки, вариантики, заготовочки, оптимизация…
«И хрен меня потом найдут!» — не мой лозунг. Мой принцип: вот он я! И хрен укусишь.
Опоздали, ребятки-ребятишечки! Это в Киеве меня можно было голыми руками брать, это в Рябиновке меня в первый день задавить было — запросто! А ныне — вот он я, «Зверь Лютый»! Укуси — зубки выкрошатся. Упустила «Святая Русь» свое времечко. Проспала-опростоволосилась.
Поздно, детишечки — сыграем-ка!