Несколько дней он с нарастающим нетерпением ждал появления в хуторе товарища инженера. Хотелось, говоря просто, сбить спесь со старика и покрасоваться. Вдобавок к открытию Денис припас фокус с де Голлем. Надо будет аккуратно подвести разговор с инженером к этой теме, послушать его сетования на то, что след престарелого француза простыл, и тут — вуаля!

В ожидании напарника Денис хватился, что сидит на холме практически один.

Где Отто, где блондин Борис? Раньше тут толклось немало народу.

Приходилось смириться с мыслью, что они перестали появляться на холме, как только белый барин перестал наливать им темного напитка.

Обычные алкаши, привязавшиеся не к блестящему человеку, а к веселящему напитку?

Если так, то и черт с ними!

Но без свиты, или, если угодно, без круга общения, как–то скучновато. Впору позавидовать товарищу инженеру, он как раз, надо думать, окружен толпами товарищей. Граф де Низ не станет унижаться до низкопробного заигрывания с народной массой.

Или станет? Главное — как назвать явление. Это будет свита.

— А что, Параша, обо мне говорят там, в долине, и на других хуторах?

Девушка задумалась.

— Неужели ничего не говорят?

По крайней мере, на дурную славу он мог твердо рассчитывать: ходок, извращенец, болтун!

— Так–таки и ничего?!

Параша, кажется, вошла в его положение:

— Если хотите, могу пойти узнать, что они про вас говорят.

— Значит, ничего. Таков народец. Но, в этом уверен, даже если ничего не говорят, то уж думать думают.

Не могут они никак не реагировать на факт его тут сидения. или могут? С глаз долой, вон из мозгов? Нет, они мечтают приблизиться, но особая полуживотная скромность мешает им.

— Знаешь, что, Параша, а приведи ты ко мне парочку свободных в данный момент от работы мужичков. Только из тех, кто не ходит за инженером. Ты меня понимаешь?

— Чего тут не понять!

Денису не понравилось, как она ответила, но не хотелось вникать, надоела она ему своей простотой.

— Скажи, что не обижу, может, даже как–нибудь награжу. Если они понимают, что это такое.

Параша отправилась в долину, независимо поигрывая гармоничными ягодицами.

Денис обратил внимание на парочку, о чем–то шепчущуюся у костра. Старуха и худой, совсем не по–убудски, мужичок. Денису было скучно, и он подошел поближе.

— Возьми назад свою корову, — просил мужичок.

— Почему?

— Она не доится.

— И чего?

— А вдруг она и плодиться будет, как доится?

— Слово сказано.

Да у них тут меновая торговля, усмехнулся господин аниматор.

Мужичок встал, кряхтя, и побрел вон с хутора. Денис догнал его на тропе, ведущей вниз!

— Слушай, постой, тебя что, Цокотуха обманула?

Тот не сразу сообразил, чем интересуется белый человек. Денис долго не понимал смысл его ответов. В конце концов забрезжило…

— Так, значит, ты взял у нее корову сейчас, а отдавать будешь три приплода, но где–то «там»? Где это?

Собеседник засопел, но все же выдал, что «там» — это место, куда все попадают после смерти, чтобы уж пожить как следует, поэтому имеет смысл уже «здесь» подготовиться к будущей жизни как можно лучше. Так, значит, как понял Денис, он был свидетелем попытки расторгнуть «токсичную» сделку. Заполучивший корову сомневался, что сможет выполнить взятое на себя обязательство.

— А чего ты паришься? Пользуйся буренкой. Хоть немного молока она дает?

— Дает.

— Ну вот, а это «там» когда еще будет.

— Да, нескоро.

— А может, и вообще не будет.

Реакция дикаря на эти слова очень удивила Дениса: он вдруг содрогнулся и посмотрел на собеседника таким взглядом, как будто увидел нечто невиданное и что увидеть нипочем нельзя. Чтобы как–то смягчить ситуацию, ставшую вдруг некомфортной, Денис спросил:

— А я у тебя могу чего–нибудь купить?

— У меня есть два мешка зерна.

— А сколько ты за них хочешь?

— Три мешка зерна.

— «Там», естественно?

В глазах мужичка опять мелькнул священный ужас, да еще смешанный с неприязнью — чего, мол, пристал?

— Ладно–ладно, иди. Будешь зваться… Шейлоком, — отправил его Денис, понимая, что изводит дяденьку зря. Но тема его не отпустила, так что, вернувшись на холм, он полез с разговорами к старухе Цокотухе с оформившимися по дороге вопросами.

— Слушай, старая, я не буду с тобой про «там», если верите, что… Верьте сколько душеньке угодно. Только скажи мне: а где ваши кладбища? Через что вы попадаете «туда»?