Они замолчали.

До Кирка вдруг дошло, какую необычайно высокую честь оказал ему кассилианин, позволив называть себя сокращённым именем. И Кирк с удивлением посмотрел на Тенчен-Сина. С чего бы это, подумал он. Что я такого сделал, что он позволил называть его просто «Тенч»? У кассилиан это является высшим признаком уважения - только родители, пользующиеся почтением и уважением своих детей, могут называть их сокращёнными именами, да и то далеко не всегда. Правда, у Тенчен-Сина не было родителей, но был Казарад-Син. И только он один мог называть Тенчен-Сина так. Что я такого сделал, лихорадочно думал Кирк и вдруг до него дошло.

Ничего особенного он не делал. Он просто сказал кассилианину правду. И тот это мгновенно почувствовал. И отреагировал соответствующим образом.

О, чёрт! Неужели это такая редкая вещь - правда? Неужели так редко её говорят, подумал Кирк, глядя на Тенчен-Сина.

Кассилианин стоял, устремив взгляд на арку. Брови его были нахмурены, но думал он совсем не о том, как пройти опасный участок. Он вспоминал брата и всё, что было связано с его исчезновением и смертью.

Тенчен-Син знал, что Казарад-Син мёртв. Но самое дикое заключалось в том, что Казарад-Син был мёртв уже больше тысячи лет. В это невозможно было поверить - сам Тенчен-Син поверил лишь спустя долгое время после того, как узнал об этом. И кассилианин не стал ничего говорить ван Детчеру, чтобы тот не счёл его лжецом, как счёл лжецом сам Тенчен-Син того, от кого услышал эту новость - Грона Келли.

Грон Келли рассказал, что они с Казарад-Сином дошли до двенадцатой зоны. Они нашли там какое-то устройство, которое влияет на течение времени и случайно запустили его, и...

Да, в Лабиринте ничего не работает - но только не в двенадцатой зоне. Если верить тому, что рассказывал Грон Келли, то там работает всё - оружие, приборы... Поэтому, в общем-то, Тенчен-Син и постарался, чтобы все оставили бластеры в первой зоне, в облюбованном им доме. К чему рисковать? Ведь слова Грона Келли могут оказаться правдой. Он уверял, что устройства Предтеч, найденные ими в двенадцатой, тоже работали. Их там было много, этих устройств. От одного из них и пострадал Казарад-Син.

Неизвестно, как это произошло и каким образом то устройство влияло на ход времени, но одно было несомненно - Казарад-Сина больше нет среди живых, и никто его никогда не увидит. Разве что в главном доме Синов, в виде памятного барельефа, украшающего главный зал старинного клана Син. Тенчен-Сину было грустно, но он был и горд тем, что его названным братом оказался кассилианин, положивший тысячу лет назад начало всему клану Син.

Тенчен-Сину стоило немалых трудов убедиться в том, что основатель династии и есть тот самый Казарад-Син, который воспитал его. Кассилианин, появившийся неизвестно откуда в самый разгар большой войны между кланами, владевший неизвестными до того момента приёмами боя, сумевший объединить несколько семей и при их поддержке прекратить войну. Легендарный Казарад-Син, учитель, воспитатель и названный брат Тенчен-Сина...

Рассказывать обо всём этом ван Детчеру нельзя. Он не поверит и подобное оскорбление можно будет смыть только кровью. А Тенчен-Син не хотел этого. Потому что ван Детчер вызывал уважение. Не то, что, например, тот же Грон Келли.

Казалось бы, к Келли Тенчен-Син должен был испытывать по меньшей мере чувство благодарности, но это было не так. Келли был неприятным существом - трусливым, мерзким и подлым. Когда он умер, Тенчен-Син не испытал совершенно никаких чувств. Келли успел рассказать, что он тоже подвергся воздействию какого-то непонятного устройства Предтеч. Тенчен-Сину это было безразлично, тем более что вскоре Келли умер. Но после Тенчен-Син видел его ещё раз. Это было невозможно, но это было так. И когда кассилианин рассказал об этом Аллану Дитриху, тот послал группу на розыски Келли. Его нашли, он опять умер, но перед смертью поведал о чём-то таком, что заставило Дитриха послать в Лабиринт своего сына.

Тенчен-Син не знает, о чём поведал Келли Аллану Дитриху. Что он сообщил такого важного или необычного. И кассилианин не думает, что об этом знает хоть одна живая душа в галактике. За исключением самого Грона Келли, Аллана Дитриха, его сына Арнольда и, может быть, Кирка ван Детчера...

— Ты как?
– голос у Партиони был озабоченным, брови нахмурены.

— Порядок, - ответила Тас-Кса-Сит.
– Но было очень плохо. Спасибо командиру и вот ему, - она кивнула на Рогова.
– Вытащили они нас...

— Не за что, - усмехнулся Рогов.
– Тут главное спасибо ван Детчеру. Если бы не он, я бы растерялся и не знал, что делать.

— Единственный раз командир проявил инициативу, - покрутил головой Партиони, - и всё сделал правильно! А ведь он никогда тут не был. И даже не знал, что нужно делать...

— Почему ты решил, что он тут не был?
– спросил Рогов.

— Ну, не знаю, - пожал плечами Партиони.
– Он же сам так сказал...

— Да?!
– улыбка Рогова сделалась язвительной.
– Хэ! Верь ему больше! Вы, люди, склонны к обману. Да и не только люди, - Рогов бросил быстрый взгляд на Тас-Кса-Сит, но никто не обратил на это внимания, - не только люди, а и чужие тоже. Сам он сказал... Вот то-то и оно, что сам сказал. Но как-то слишком уж он спокоен, наш командир. Я, например, гораздо больше нервничаю, чем он. А я ведь тоже впервые в Лабиринте.

— Опять завёл старую песню, - покрутил головой Партиони.
– Люди - сволочи, чужие - сволочи вдвойне, одни клоны у тебя замечательные! Первородного греха не знают, поэтому, надо полагать... Да?

Рогов насупился, но промолчал. Партиони был единственным человеком, которого Рогов уважал. Произнеси эти слова кто-нибудь другой, и Рогов бы не смолчал. Но с Мигелем спорить ему не хотелось.

— Будь у тебя нервы покрепче, - возразил Мелони, - командовал бы группой ты, а не ван Детчер. С чего бы командиру врать?