Андрей Иванович нагнулся и поднял сложенную бумажку, на которой было написано красивым английским почерком: "Пагар, Магабанпур, храм Кришны, великий брамин Мартан Суами…"

— Ничего не понимаю, — сказал он, пожав плечами и передавая записку Авдею Макаровичу.

— Разве сагиб уже забыл, что сказал ему Нарайян? — спросил Дайянанда, прочитав записку через плечо Андрея Ивановича.

— Что такое он сказал?

— Он сказал: "Чтобы вы не забыли, вот вам мой адрес". Это рука Нарайяна.

— Да, это его почерк, — заметил Рами-Сагиб, в свою очередь прочитав записку.

— Тем еще для меня непонятнее, — продолжал Андрей Иванович. — Каким образом могла попасть сюда эта записка?

— А разве сагибу понятно, как попал сюда сам Нарайян? — полюбопытствовал Дайянанда.

— Нарайяна я видел во сне.

— Следовательно, сагиб, мы все впятером видели здесь буквально одинаковый сон?

— Вероятно… Это просто удивительно! — воскликнул Авдей Макарович.

— Я думаю, сагиб, что это так же удивительно, как и появление записки?

— Но как это могло случиться?

— Это уже знает только один великий махатма, Нариндра.

Андрей Иванович вспомнил, что он еще не поблагодарил факира за его услугу и тотчас же опустил руку в карман, чтобы достать горсть золотых соверенов, но Нариндра предупредил его, качнув отрицательно головой и сказав что-то на своем непонятном языке.

— Что он говорит? — спросил Андрей Иванович, зажимая в руке золотые деньги.

— Великий махатма говорит, что дары духа не продаются и не покупаются, — перевел Дайянанда.

— В таком случае, передайте ему нашу искреннюю и глубокую благодарность. Он оказал нам чрезвычайно важную услугу.

Нариндра проговорил еще несколько фраз и в заключение сделал знак рукою, как будто отпуская своих посетителей.

— Махатма, кажется, желает, чтобы мы ушли? — спросил Авдей Макарович, заметив этот знак.

— Да. Великий махатма говорит, что долг каждого человека оказывать услуги своим собратьям людям… Затем, он извиняется, что не может долее беседовать с сагибами, так как уже настало время упанишады [37] .

Выслушав эти слова, наши герои почтительно поклонились великому махатме-чудотворцу и вышли с террасы вслед за старым брамином и Дайянандой.

— Что вы скажете об этом, коллега? — спросил Авдей Макарович Грачева, когда они вдвоем шли по темному коридору, вслед за старым брамином. Рами-Сагиб и Дайянанда следовали позади них и горячо толковали между собой, вероятно, об этом же приключении. — Это, кажется, будет получше, чем в Порт-Саиде.

— А вы что скажете, Авдей Макарович? — ответил вопросом на вопрос Андрей Иванович.

— Что я скажу, батенька? Я скажу, что я много слышал и читал об индийских кудесниках и, признаться сказать, считал все это за бред расстроенного воображения. Вы, ведь, сами, коллега, могли заметить, что восточные человеки отличаются весьма пылкой фантазией… Но настоящий случай положительно выбил меня из седла: я потерял стремена и как странствующий рыцарь, заявляю, что все потеряно, кроме чести…

— Вы все шутите, Авдей Макарович!

— Нет, кроме шуток. Я растерял свои убеждения и на пути уверовал в колдовство.

— Может быть, это было то, что называется мысленным внушением, — сказал в раздумье Андрей Иванович.

— Внушение? — переспросил профессор.

— Ну, да… Если хотите, телепатия. Вы знаете, теперь в Европе она в большой моде. Я помню, видел даже несколько романов, построенных на подобной основе… Но здесь мы имеем дело с такой мощной силой, о какой в Европе не имеют понятия, и все европейские магнетизеры и медиумы просто дети перед своим индейским собратом по профессии.

— Внушение? — повторил снова профессор. — Вы хотите сказать, батенька, что Нариндра заставил нас видеть то, что ему вздумалось?

— Не только видеть, но и слушать. Я думаю, что все эти картины, которые мы видели перед собою с закрытыми глазами, создались первоначально в его мозгу и он своей непонятной силой настолько овладел нашим зрением и слухом, что внушил нам, заставил нас видеть и слышать, как наяву, те образы, какие по произволу вызвал в своем воображении. Как вы об этом думаете?