Шрифт:
Г. Вурст окружил себя облаком своего вонючего табаку и прошелся несколько раз по комнате. Затем, остановившись против меня, он спросил отрывисто:
— Вы говорите, оригинал писан на таблицах: что это за таблицы?
— Тонкие металлические листочки, с обеих сторон исписанные такими письменами.
— Из какого металла эти таблицы?
— Кажется, из алюминия, если только это не другой металл, крайне на него похожий по виду, цвету и удельному весу.
— Алюминий! — повторил г. Вурст и расхохотался. Затем посмотрев на меня с насмешливым сожалением, он спросил:
— Неужели вы приехали в Иену только для этой ребяческой мистификации? Думаете ли вы, что у меня такой излишек времени, что я могу бросать его на подобные пустяки?
Я повторил ему те же доводы относительно подлинности моего открытия, которые приводил уже Кноблауху; я сказал, что невозможно допустить, чтобы, во-первых, нашлось такое лицо, которое только ради мистификации взяло на себя неблагодарный труд приготовить 318 алюминиевых таблиц и затем изрезать их с обеих сторон такого рода письменами, а во-вторых, чтобы это лицо могло поместить свои таблицы в том недоступном месте, где я их нашел.
— Что же это за место такое?
— Это совершенно недоступный остров в Тихом океане, лежащий под 8° 57" с. ш. и 155° 16' 47'' з. д. от меридиана острова Ферро [15] .
Г. Вурст достал с полки географический атлас, отыскал карту Тихого океана и долго водил по ней пальцем. Наконец я указал ему искомый остров.
— Aber das ist die Gef"ahrliche Insel! [16] — воскликнул он, уставив на меня вопросительный взгляд.
— Да, остров Опасный, совершенно недоступный с моря.
15
…лежащий под 8° 57" с. ш. и 155°16'47'' з. д. от меридиана острова Ферро. — Остров Ферро — самый западный из Канарских островов. Меридиан проходящий через этот остров использовался как нулевой, наравне с Парижским и Гринвичским меридианом. Разница между меридианом о-ва Ферро и гринвичским меридианом составляет приблизительно 17°40', так что координаты острова Опасный по гринвичу — 8° 57" с. ш. и 172°55' з. д.
Интересно, что практически в этой точке расположена подводная гора Вилдера (Wilder seamount, или Wilder shoal на современных лоциях), возвышающаяся над окружающим ее дном Центральной котловины на 2,7 км. Вершина горы не доходит до поверхности всего на 3–5 метров, так что подводная гора Вилдера является разрушенным атоллом, коралловые полипы которой не успели достаточно надстроить свой островок во время одной из последних межледниковых эпох.
16
Aber das ist die Gef"ahrliche Insel… (нем.) — Но это — остров Опасный
— Но тогда как же вы на него попали, я вас спрашиваю?
— На аэростате.
— На аэростате? Через Тихий океан? Милостивый государь, я попросил бы вас избрать для своего изумительного остроумия кого-нибудь другого, а меня оставить в покое.
— Ну, хорошо, г. профессор; оставим этот вопрос в стороне. В настоящую минуту не важно, как я нашел эти таблицы, — важно то, что они найдены, что они существуют.
— Но кто мне поручится, что они действительно существуют?
Я вынул из бумажника квитанцию Петербургского Отделения Государственного Банка в том, что им принято на хранение в кладовых банка, вместе с прочими драгоценностями, 318 алюминиевых таблиц, покрытых неизвестными письменами.
— Вот, г. профессор, — сказал я, — если в Иене найдется лицо, знающее русский язык, то оно вас удостоверит, что эта квитанция вполне гарантирует существование таблиц.
Г. Вурст подошел к двери и постучал,
— Mariechen! Mariechen! — крикнул он, — ruft mir den Warschauer! [17]
Через несколько времени в комнату вошел юркий еврейчик с тяжелым золотым пенсне на бутылкообразном носу.
— Господин фон-Варшауэр, — сказал профессор, — будьте любезны, прочитайте, пожалуйста, и переведите мне, что написано на этом лоскутке…
17
…Mariechen! Mariechen!.. ruft mir den Warschauer (нем.) — Марихен! Марихен!.. позовите мне Варшауэра.
Здесь произошла комическая сцена, которую не могу не передать вам.
Г. Варшауэр как-то брезгливо, искоса взглянул на квитанцию. Но едва взгляд его масляных глаз успел уловить написанные там цифры, как вдруг лицо его вытянулось, рот растянулся до ушей, руки затряслись, как под влиянием гальванического тока: приблизив почти к самому носу квитанцию, он жадно принялся пробегать ее глазами, восклицая время от времени:
— Was is das? На пятнадцать миллионов драгоценностей! F"unfzehn Millionen Rubel! Oh, вей мир! F"unfzehn Millionen! [18]
18
Was is das?.. F"unfzehn Millionen Rubel!.. F"unfzehn Millionen! (нем.) — Что это?.. Пятнадцать миллионов рублей!.. Пятнадцать миллионов!
— F"unfzehn Millionen Rubel? — повторял растерянно профессор, смотря в квитанцию из-за плеча Варшауэра.
— O, ja, ja! Считая по 40 коп. за марку, то-есть две с половиной марки в рубле… Это будет… Sieben und dreiszig und halb Millionen Mark! [19]
— Sieben und dreiszig und halb Millionen! — повторял, как эхо, профессор г. Вурст.
— Это неважно, — прервал я восторги гг. Вурста и Варшауэра, — прочитайте, пожалуйста, г. профессору вот это, самое важное для меня место квитанции.
19
Sieben und dreiszig und halb Millionen Mark (нем.) — Тридцать семь с половиной миллионов марок.
— Самое важное? О, вей мир! Самое важное! Dreihundert achtzehn aluminische Tafeln… Алюминиевые таблицы, исписанные неизвестными письменами — самое важное! о!
— Надеюсь, г. профессор, — сказал я, — теперь существование алюминиевых таблиц для вас не подвержено сомнению?
— О, конечно, конечно!.. Тридцать семь с половиной миллионов!.. Конечно! Я вполне уверен… Это выше всякого сомнения!
— Поэтому, мне кажется, уже ничто не помешает вам рассмотреть этот листок, — продолжал я, — снова подавая ему фотографический снимок таблицы.