Он улыбнулся самой своей обаятельной улыбкой, расслабленной и дружелюбной:

— Мадам, по-моему, вы уронили. — Он как бы невзначай прижался к ней плечом, запустил правую руку в сумку.

Она посмотрела на заколку, потом на него. Озадаченно нахмурилась. Видимо, ничего не поняла.

Тейроне отметил, что вблизи она еще красивее.

— Вот, заколка… Вы уронили! — Вертя заколку между пальцами и не переставая улыбаться, он обследовал карман сумки.

— Ах, — ответила она. — Нет…

Он нащупал кожаный кошелек.

— Вы уверены, что она не ваша? Взгляните хорошенько.

Когда ее внимание полностью переключилось на заколку, он подпихнул ее правым плечом — легонько, как будто его самого кто-то толкнул сзади, вытащил кошелек и быстрее молнии переложил в карман брюк.

— Тогда извините! — Он убрал заколку, развернулся и поспешил прочь от торгового центра.

Не успел он сделать и шести шагов, как сзади к нему подбежал охранник. Он схватил его за руку стальной хваткой.

Тейроне рванулся. Выдернул руку.

Побежал.

Но еще один охранник сбил его с ног.

— Готово, мы вошли, — сказал Дэвидс.

Гриссел нагнулся, внимательно глядя на монитор.

— Во входящих — только одно пишмо, — продолжал Шепелявый.

На мониторе, рядом с желтой стрелкой, Гриссел прочел имя отправителя: Лиллиан Альварес. Тема: Без темы. «Я в КТ. Телефон включен и работает». И в правом углу время — 08:12.

— Жирный шрифт, жначит, он так и не открыл пишмо, — сказал Шепелявый. — Не переживайте, мы шнова пометим его как непрочитанное.

— Ладно.

Шепелявый кликнул по значку.

— Ну вот, — сказал он. Кроме «Я в КТ. Телефон включен и работает» в письме ничего не было. — Отправлено около чаша нажад. Хотите вжглянуть на другие пишма, капитан?

— Да, пожалуйста.

Шепелявый кликнул по навигационной панели «Еще», а потом «Вся почта».

Письмо от Лиллиан Альварес оказалось единственным.

— Вот и штарайшя пошле этого, — заметил Шепелявый.

— Что это значит?

— Жначит, он все почиштил. Других пишем нет. Вше, что он отправил или получил, штерто.

Гриссел выругался.

— Попробовать выяшнить, кто такая Лиллиан Альвареш? — спросил Дэвидс.

Прыщавый охранник крепко держал его за левую руку, а напарник, мускулистый здоровяк, заломил правую ему за спину.

— Пустите! — пронзительно и испуганно закричал Тейроне.

— Мы его взяли, прием, ведем его, — сказал в рацию Прыщавый, белый, молодой. Потом обратился к Тейроне: — Думал, умнее всех, а?

Они поволокли его к торговому центру.

— О чем вы говорите? — Тейроне старался не показывать, что он напуган. Он изображал возмущение, но сердце у него ушло в пятки. «Тейроне, отрицай, все отрицай! А если не поможет, ври».

— Карманник проклятый, воришка! — сказал мускулистый, цветной. — Мы уже давно за тобой охотимся.

Прохожие расступались, глазели на них.

— Карманник? — переспросил Тейроне. — С чего вы взяли?

— Не мы, — ответил мускулистый, крепче сжимая плечо Тейроне. — А вот ты с чего взял, что самый умный? Ладно, заткнись!

Морщась от боли, Тейроне подумал: ничего они не видели, камеры слишком далеко. Наверное, они за ним следили, а он их не заметил в толпе туристов, слишком сосредоточился на смуглой красавице и ее сумке. Надо как-то вытащить ее бумажник из брюк. Кроме бумажника других улик у них нет. Но высвободить руку не получалось.

Он попался! Как будто перед глазами рухнул черный занавес. Все, конец! Что скажет Надя?! И кто заплатит за ее учебу?

Хорошо, что дядя Солли умер. Вся подготовка псу под хвост — он позволил себе попасться, как новичок, как любитель. Стыд и позор! Страх грыз его изнутри.

Его потащили к служебному входу в торговый центр, повели вниз. Их рации все время трещали и щелкали, взволнованные голоса эхом прокатывались по широкому коридору. Тейроне считал повороты. Первый, второй… Впереди показалась дверь с табличкой «Пункт централизованного наблюдения (ПЦН)». Оттуда вышел еще один охранник, белый, и остановился, поджидая их. Тейроне заметил у него на плечах погоны со звездами. Наверное, он у них главный. Белый противно осклабился:

— Ах ты говнюк! Взяли тебя наконец.

Главный посторонился, и Тейроне втолкнули в дверь.

Внутри, перед мониторами, дежурили еще двое, оба цветные. При их появлении оба вскинули головы.

— Ja, это он, — сказал один из них.

Большая комната, на одной стене сплошные мониторы, на длинном столе вдоль другой стены подзаряжаются рации. Справа двойная дверь, чуть дальше еще одна, одинарная, рядом с ней — большая карта торгово-развлекательного центра. На большом щите бросается в глаза крупное, написанное от руки напоминание: «НЕТ ВЕДОМОСТЕЙ — НЕТ ЗАРПЛАТЫ». Под объявлением приколоты фотографии людей, довольно размытые, похожие на распечатки с камер. Тейроне увидел и себя. Его сняли месяца четыре назад, он был в тех же самых черных брюках, что и сегодня, и в черной футболке. Летом.