— Нет, мой повелитель, нет!

— Встань!

Деревянные бусины дробно щелкнули в порыве ветра, от которого распласталось пламя лампы и тени метнулись по стене, точно вспугнутые рыбы в глубоком пруду. Верховный барон помолчал, восстанавливая самообладание с видом человека, исполненного решимости так или иначе преодолеть препятствие, внушающее ему омерзение. Потом заговорил более спокойным тоном:

— По моему суждению, Кельдерек, ты вполне похож на честного малого, хотя и выглядишь дурак дураком со своей болтовней про детей и бога. У тебя есть хотя бы один друг, готовый явиться сюда и засвидетельствовать твою честность?

— Мой повелитель…

— Похоже, нет у тебя такого друга, иначе ты бы уже давно о нем вспомнил. Но давай допустим, что ты не лжешь и что сегодня произошло некое событие, о котором ты и не умолчал полностью, и не рассказал ничего толком. Если бы ты пошел на обман и вообще ни словом не обмолвился о случившемся, тебя не препроводили бы ко мне и ты сейчас не стоял бы здесь. Значит, ты, вне всякого сомнения, ясно понимаешь, что рано или поздно правда все равно откроется. А следовательно, утаивать произошедшее бессмысленно и глупо.

— Да, мой повелитель, правда всенепременно откроется, — без малейших колебаний ответил Кельдерек.

Бель-ка-Тразет вытащил из ножен кинжал и принялся раскалять острие на огне лампы со скучающим видом человека, ждущего, когда подадут ужин или появится приглашенный товарищ.

— Мой повелитель, — внезапно сказал Кельдерек, — вот если бы человек вернулся с охоты и заявил шендрону или своим друзьям: «Я нашел звезду, упавшую с неба на землю», кто бы ему поверил?

Бель-ка-Тразет не ответил, но продолжал поворачивать острие кинжала над огнем.

— Но если человек и впрямь нашел звезду, мой повелитель, что тогда? Как ему быть? Кому принести находку?

— Ты допрашиваешь меня, Кельдерек, да еще загадками? Я на дух не переношу фантазеров с их пустым словоблудством, так что не зли меня.

Верховный барон стиснул кулак, но потом, решив все-таки проявить терпение, медленно разжал пальцы и еще несколько долгих мгновений смотрел на Кельдерека неподвижным скептическим взглядом.

— Ну? — наконец промолвил он.

— Я боюсь вас, мой повелитель. Боюсь вашей силы и вашего гнева. Но звезда, мною найденная, она от бога, и это тоже пугает меня. Пугает даже больше, чем вы. Я знаю, кто должен узнать про нее… — Охотник говорил сдавленным, прерывистым голосом. — Я расскажу о ней… только тугинде!

Бель-ка-Тразет молниеносным движением схватил его за горло и рывком опустил на колени. Кельдерек резко откинул голову назад, прочь от раскаленного клинка, поднесенного вплотную к лицу.

— Одно движение — и готово! Клянусь Медведем, тебе не придется выбирать себе занятие, когда я выколю твой прицельный глаз! Ты закончишь в Зерае, дружок!

Кельдерек судорожно вцепился в черный плащ, который нависал над ним, заставляя откидываться все дальше назад, опираться на раненую руку. Глаза он зажмурил от жара раскаленного кинжала, и казалось, вот-вот лишится чувств, придушенный железными пальцами верховного барона. Но когда наконец Кельдерек пошевелил дрожащими губами — Бель-ка-Тразет низко нагнулся к нему, чтоб разобрать слова, — он прошептал:

— Я должен исполнить божью волю. Это дело огромной важности — даже важнее вашего раскаленного ножа.

В дверном проеме сухо перестукнули деревянные бусины. Не отпуская Кельдерека, Бель-ка-Тразет оглянулся через плечо. Из темноты за пределами освещенного лампой круга раздался голос Зельды:

— Мой повелитель, прибыли посыльные от тугинды. Она желает срочно с вами увидеться. Требует вас на Квизо сегодня же ночью.

Бель-ка-Тразет шумно выдохнул и выпрямился, отшвырнув прочь Кельдерека — тот растянулся во весь рост и неподвижно замер. Кинжал выскользнул из руки верховного барона и воткнулся в пол, проколов валявшуюся там засаленную ветошку, которая тотчас начала тлеть, распространяя мерзкую вонь. Белька-Тразет быстро наклонился, поднял нож и затоптал мерцающий огонек. Потом спокойно сказал:

— На Квизо? Сегодня же ночью? С чего бы вдруг? Храни нас бог! Ты уверен, что правильно все понял?

— Да, мой повелитель. Изволите сами поговорить с посланницами?

— Да… впрочем, нет. Она не стала бы призывать меня без крайней… Вели Анкрею и Фарону приготовить челн. И распорядись взять на борт этого человека.

— Этого человека, мой повелитель?

— Взять на борт.

С этими словами верховный барон вышел из комнаты — снова рассыпчато перестукнули деревянные бусины, — стремительно прошагал через синдрад и скрылся за дверью хижины. Спеша к жилищу слуг, Зельда разглядел в свете четвертной луны темный конус длинного мехового плаща, нетерпеливо расхаживающий взад-вперед по берегу.