Последней из кустов выбралась тугинда. Кельдерек молча указал рукой, и они все вместе принялись спускаться вниз по склону. Та-Коминион, знаком велев слугам держаться позади, пробормотал: «Труп… но где же убийца?» Остальные хранили молчание.

Когда они приблизились, Зильфея отступила от тела. Оно лежало в черной луже крови, ровно блестевшей в лунном свете. Череп был разворочен страшным ударом сбоку; из-под левого плеча, сквозь прорехи в разодранном плаще, все еще сочилась кровь. Вытаращенные глаза остекленело смотрели в небо; разинутый рот и оскаленные зубы частично прикрывала рука, вскинутая для защиты. Подкованные сапоги изобличали в мужчине посыльного; биясь в агонии, он изрыл, избороздил пятками твердую землю.

Тунинда обняла Зильфею за плечи, отвела в сторонку и присела с ней рядом. Кельдерек последовал за ними. Девушка плакала, охваченная ужасом, но говорить могла.

— Владыка Шардик, сайет, он спал. А потом вдруг проснулся и пошел обратно к дороге тем же путем, каким шел днем. Да так решительно, будто у него там дело какое-то. Я последовала за ним, но немного погодя он наддал ходу, словно гнался за добычей, и я отстала. А когда достигла вон тех деревьев, — она указала на верх склона, — владыка Шардик уже был здесь внизу и сторожил, притаившись за валунами. Потом, почти сразу, я услышала шаги и увидела человека на дороге. Я выбежала из-за деревьев, чтоб закричать, предостеречь, но споткнулась и упала. А когда вскочила, владыка Шардик уже выходил из-за валунов. Мужчина при виде его заорал, повернулся и припустил со всей мочи, но владыка Шардик догнал его и сбил с ног. Он… он… — Заново переживая страшную минуту, девушка наотмашь ударила в пустоту вытянутой рукой с растопыренными скрюченными пальцами. — Я могла спасти его, сайет… — Она опять разразилась рыданиями.

Подошедший к ним Та-Коминион со свистом втянул воздух сквозь зубы, поправляя раненую руку на перевязи.

— Ты узнал этого парня, Кельдерек?

— Нет. Он из Ортельги?

— Да. Некий Нарон, он был слугой.

— Чьим?

— Фассел-Хасты.

— Слуга Фассел-Хасты? Что же он здесь делал?

Та-Коминион поколебался, оглядываясь на Нумиса и его товарища, которые перенесли труп на другую обочину дороги и пытались привести его хоть в сколько-нибудь приличный вид. Потом он раскрыл кожаную суму, забрызганную кровью, и показал тугинде две широкие полосы коры, испещренные письменами.

— Вы можете прочитать послание, сайет?

Тугинда взяла жесткие, изогнутые листы и, держа перед собой в вытянутой руке, пробежала глазами сначала один, потом другой. Кельдерек и Та-Коминион внимательно наблюдали за ней, но на лице у нее не дрогнул ни один мускул. Наконец она встала с земли, положила листы обратно в суму и молча отдала ее барону.

— Вы прочитали, сайет?

Она кивнула с видимой неохотой, словно предпочла бы не открывать содержание послания.

— Стало ли понятно, что этот человек делал здесь? — упорствовал Та-Коминион.

— Он направлялся в Беклу с известиями о событиях, произошедших сегодня на Ортельге. — Тугинда отвернулась и обвела взглядом лощину внизу.

— О боже! — воскликнул Та-Коминион, и двое слуг, возившихся на другой стороне дороги, вскинули головы и уставились на него. — Там говорится, что мы переправились по насыпной дороге и собираемся идти на Беклу?

Тугинда снова кивнула.

— Да как же я не догадался поставить своих людей вдоль дороги?! Этот гнусный предатель…

— Но за дорогой тем не менее наблюдали для нас, — сказал Кельдерек. — Безусловно, Зильфея не случайно упала, не успев предупредить Нарона. Владыка Шардик — он знал, что нужно делать!

Все ошеломленно переглянулись. Черная тень леса уже сползла чуть ниже по склону.

— Но Фассел-Хаста… почему он так поступил? — наконец проговорил Кельдерек.

— Почему? Да ради богатства и власти, разумеется. Мне следовало предвидеть это. Ведь именно он всегда поддерживал сообщение между Ортельгой и Беклой. «Да, мой повелитель», «Я напишу от вашего имени, мой повелитель». Клянусь Медведем, я напишу кое-что раскаленным кинжалом у него на роже сегодня утром! И это только для начала. Нумис, можешь оставить труп на растерзание стервятникам — если они не побрезгуют.

Громкий голос барона, разнесшийся вокруг эхом, вспугнул трех или четырех голубей из расселины ручья внизу. Когда птицы, шумно плеща крыльями, взмыли ввысь и устремились к лесу, Та-Коминион, следивший за ними глазами, вдруг указал пальцем.

Наверху склона стоял Шардик, глядя в лощину. На мгновение все ясно увидели силуэт громадного медведя, густо-черный на фоне темного леса, точно открытые ворота в крепостной стене. Потом, когда Кельдерек вскинул руки, приветственно и молитвенно, зверь повернулся и исчез во мраке.

— Благодарение богу! — вскричал Та-Коминион. — Владыка Шардик спас нас от этого дьявола! Вот… вот он знак свыше, Кельдерек! Наша воля есть воля Шардика — и у нас все получится! С твоими детскими играми на берегу покончено раз и навсегда, приятель! Мы будем править Беклой, ты и я! Что тебе нужно сейчас? Только скажи — и уже через час после рассвета у тебя все будет.

— Тише! — Тугинда положила ладонь на руку барона.

Из леса слабо доносились голоса, кричавшие: «Сайет! Владыка Кельдерек!»